БС"Д
Войти
Чтобы войти, сначала зарегистрируйтесь.
Главная > История > Жизнь Бегина > Слово о Жаботинском
Оглавление

27.10.2003 02:57
balu
  Жизнь Бегина  
«Бейтар» как наставник жизни  
  Жизнь в Палестине. «Хагана»

Слово о Жаботинском

Зеэв Жаботинский, родившийся в Одессе в 1880 году, был человеком необычным, чрезвычайно одаренным, оказавшим огромное влияние как на политические события своего времени, так и на отдельных людей, среди которых, бесспорно, находился и Менахем Бегин. Личность этого одесского литератора, как он сам себя иногда называл, с трудом поддавалась пониманию современниками. Но те, кто любил его, были преданы Жаботинскому безусловно.

Вот как писал сам Бегин о своей первой встрече с Наставником:

«Небольшой театральный зал провинциального городка переполнен. Для тебя, подростка, места нет нигде — ни в зале, ни на галерке, ни за кулисами. С огромным трудом пробираешься в оркестровую яму, подползаешь под сцену и слушаешь. Речь Учителя как бы поднимает тебя над действительностью, над театром, над городом. Его слова проникают в тебя. Ты не то что покорен. Ты чувствуешь, что вот это твое, единственное, идея, которой служит твой Наставник. Он спрашивает: «Навсегда?» И ты немедленно отвечаешь, что, конечно, навсегда. Я обручен с идеями этого человека навек».

Когда Бегин это писал, ему было 15 лет. Жаботинский выразил своей речью все то, что, по словам Бегина, было для него самым важным и главным — сионизм, Эрец-Исраэль, создание еврейского государства в ближайшее время.

Хаим Вейцман, который был другом Жаботинского, а потом его политическим противником, так описывал этого человека:

«Он был достаточно некрасив, очень обаятелен, невысок, убедительно говорил, был щедр, всегда готов помочь... И вместе с тем было в нем что-то театральное, аристократическое, нееврейское, необычное... трудно определимое.

Мне представляется, что именно вот это «аристократическое, нееврейское, необычное» и являлось тем секретом огромной популярности Жаботинского у еврейского населения городов и местечек Восточной Европы в те годы».

Предположу, что и юного Бегина он покорил простыми и высокими словами, которыми говорил с залом, не акцентируя, но и не приземляя свои фразы и идеи.

Жаботинский учился в России в гимназии, которую не закончил. В Риме он посещал лекции по праву. Диплом юриста получил позже в Ярославском лицее. Из Италии он писал для одесской газеты статьи, подписывая их псевдонимом «Альталена», что в переводе с итальянского значит «качели». В Италии, откуда он вернулся в Одессу в 1901 году, с ним произошли, а точнее, начали происходить личностные перемены. Именно там под влиянием событий в России он изменил свои планы на будущее. В Италии Жаботинский проникся, а точнее сказать, «заразился» великими настроениями эпохи Возрождения. Многие сулили этому юноше блестящее будущее в русской литературе. Его изданные позже романы, в частности, «Пятеро», а также многочисленные публицистические статьи подтверждают эти мнения и надежды литературоведов и исследователей русской литературы того периода.

Русский писатель-эмигрант М.А. Осоргин так писал в Париже о Жаботинском:

«Я поздравляю евреев, что у них есть такой деятель и такой писатель. Но это не мешает мне искреннейшим образом злиться, что национальные еврейские дела украли Жаботинского у русской литературы... В русской литературе и публицистике много талантливых евреев, живущих — и пламенно живущих — только российскими интересами. При полном к ним уважении я все-таки большой процент пламенных связал бы веревочкой и отдал вам в обмен на одного холодно-любезного к нам Жаботинского».

События в России тех лет (страшные еврейские погромы 1903-1905 годов), по свидетельству очевидцев и самого Жаботинского, повлияли на него столь сильно, что изменили его судьбу, изменили направление его жизни категорически.

Огромные способности этого человека проявились очень ярко уже на начальном этапе его политического пути — это было настоящее призвание его. Будучи руководителем пропагандистского отдела Сионистской организации, Жаботинский в возрасте 29 лет был послан в Кушту, где за короткое время создал газеты на четырех(!) языках: иврите, ладино, турецком и французском. Большинство статей в этих изданиях он писал и редактировал сам.

После возвращения в Россию через год он перевел и выпустил на иврите произведения самых значительных европейских писателей, мечтал о создании еврейского университета в Эрец-Исраэль.

После начала Первой мировой войны Жаботинский был командирован от русской газеты в качестве военного корреспондента на фронт для освещения происходящего. Журналистская судьба занесла его в Египет, где он познакомился с могучим смуглолицым красавцем, любимцем женщин, капитаном русской армии по имени Йосеф Трумпельдор. Тот был героем Русско-японской войны 1904 года, на которой потерял руку. Оба этих незаурядных, темпераментных человека, что называется, мгновенно нашли общий страстный интерес — создание еврейской армии, которая приняла бы участие в освобождении Эрец-Исраэль от турецкого владычества.

Английский офицер высокого ранга, которому Жаботинский представил свой план о создании еврейской бригады в составе британской армии, с ходу отверг его и предложил собеседнику для начала («Не замахивайтесь слишком далеко, сэр», — сказал Жаботинскому генерал) организовать батальон вспомогательных сил. Жаботинский не согласился с англичанином, хотя в словах его и была, и Жаботинский это понимал, большая доля истины. Он хотел слишком многого: он не мог пребывать в ожидании.

Трумпельдор и Жаботинский не смогли прийти к взаимопониманию, они были слишком разными людьми. Жаботинский желал прежде всего политического успеха — он должен был выразиться в создании еврейской армии и прямом участии ее в освобождении Эрец-Исраэль. Трумпельдор, человек военный до мозга костей, с известной долей авантюризма утверждал, что весь мир — фронт и в любом месте, в Галлиполи, например, еврейские солдаты внесут свой вклад в освобождение своей страны.

Они разошлись на этом. Трумпельдор отправился в составе английской армии в Галлиполи, а Жаботинский, загоревшийся идеей создания еврейских полков, поторопился в Англию. В дороге, в итальянском городе Бриндизи, он встретил уроженца Сибири, инженера Пинхаса (Петра Максимовича) Рутенберга, который бежал из России после революции 1905 года. Там он имел непосредственное отношение в качестве эсеровского боевика к убийству агента охранки Гапона. О богатом революционном прошлом этого человека мы здесь говорить не будем — оно заслуживает отдельного романа. Скажем только, что Рутенберг, способный и умный инженер, к тому времени успел в Италии разбогатеть. Он был покорен идеями, планами Жаботинского и немедленно выехал в США для их осуществления.

Жаботинский отбыл из Бриндизи в Лондон и Париж. Русского джентльмена еврейские общины этих городов встретили без воодушевления. Газета «Ди цайт», выходившая в Лондоне на языке идиш, писала о нем скептически, презрительно: «Еврейский юноша, одинокий и никем не любимый, снующий по Лондону и смеющий требовать от общины кровавых жертв посредством гнусных уловок и хитростей...»

За 1916 год Жаботинский смог мобилизовать в Европе около 200 добровольцев в еврейские полки. Цифра показательная. Тогда всерьез и реально можно было обдумывать и планировать создание полноценной 300-тысячной еврейской армии...

И все-таки все эти усилия, все это напряжение, вояжи, связанные с унижением, — все это было затеяно не зря. Хаим Вейцман и барон Ротшильд помогли Жаботинскому попасть в высшие круги британской политики, где идеи последнего были выслушаны не без внимания и понимания.

27 июля 1917 года, за три месяца до принятия знаменитой Декларации Бальфура, полковник Петерсон, командир полка английской армии в Галлиполи, получил приказ о создании пехотного еврейского полка, который отныне назывался «38-й стрелковый полк Его Величества».

Параллельно в Англии был принят закон, который поставил многочисленных еврейских беженцев из России перед выбором — призваться в создающийся 38-й стрелковый полк Его Величества или же вернуться на бывшую родину.

20 тысяч (!) евреев призывного возраста предпочли вернуться из Англии в Россию, где уже полыхала революция и связанные с нею национальные катаклизмы. В 38-й полк, первое воинское еврейское формирование после двухтысячелетнего перерыва, призвалось меньше тысячи человек. Можно посметь и позволить себе предположить, что история еврейского народа могла бы быть иной, не такой, скажем, мрачной, каковой она была в 20-м веке, окажись результаты той мобилизации иными, обратными этим показателям — 20 тысяч человек в армию и 1000 в Россию. Но в истории нет и не может быть сослагательного наклонения. История проста, сурова и не оставляет надежд для тех, кто недостоин этих надежд. К тому же ее нельзя переиграть — это одноразовое действо. Как говорится, все эти вышеприведенные слова лишь «информация к размышлению».

Вот выдержки из частного письма.

«2 ноября 1917 года.

Дорогой лорд Ротшильд,

С огромным удовольствием сообщаю Вам от имени правительства Его Величества декларацию поддержки намерений еврейского сионистского движения, которая была принята заседанием кабинета.

Правительство Его Величества благосклонно отнесется к созданию национального очага еврейского народа и сделает все от него зависящее в поддержке этой цели. Вместе с тем совершенно очевидно, что при этом не будут ущемлены законные гражданские и религиозные права остального (нееврейского) населения Страны Израиля...

Буду вам очень признателен, если вы доведете содержание этой Декларации до сведения Сионистской Федерации.

Искренне ваш Артур Джеймс Бальфур».

  Отправить ссылку друзьям

  Жизнь Бегина  
«Бейтар» как наставник жизни  
  Жизнь в Палестине. «Хагана»
Главная > История > Жизнь Бегина > Слово о Жаботинском
  Замечания/предложения
по работе сайта


2017-07-25 14:56:30
// Powered by Migdal website kernel
Вебмастер живет по адресу webmaster@migdal.org.ua
Сайт создан и поддерживается Клубом Еврейского Студента
Международного Еврейского Общинного Центра «Мигдаль» .

Адрес: г. Одесса, ул. Малая Арнаутская, 46-а.
Тел.: 37-21-28, 777-07-18, факс: 34-39-68.

Председатель правления центра «Мигдаль»Кира Верховская .


Dr. NONA Всемирный клуб одесситов Журнал "Спектр"