10.12.2008 16:01
Skipper

События :: Одесса и еврейская цивилизация - 6
Еврейские музеи и коллекции первой трети XX века: судьба и следы художественного наследия (Львов – Санкт-Петербург – Одесса – Киев)
Евгений Котляр

Первая треть XX века, несмотря на глубокий геополитический кризис и социальные потрясения, ознаменовалась небывалым интересом к культурному наследию европейского еврейства. Это внимание было проявлено с разных сторон и подчеркивало то, что еврейский мир в своей самобытности стал интересен широким кругам общества.

Еще с конца XIX века еврейские коллекции демонстрировались на Всемирных выставках в Париже, Вене (обе-1886) и Лондоне (1907), первые еврейский музеи открывались в разных городах Европы, в Вене (1893), Праге (1906) в Будапеште и Варшаве (оба-1910), еврейские коллекционные группы возникают в Галиции, в частности во Львове1.

В дореволюционное время еврейские экспонаты входили в специализированные или общие коллекции российских музеев в Санкт-Петербурге и Киеве, активно развивалось частное коллекционирование иудаики. Для евреев Российской империи и советских музейных учреждений мир еврейской черты оседлости виделся как исчезающая многовековая цивилизация, единый музей еврейской старины под открытым небом, без которой невозможно было объективно представить материальную культуру Юго-Западного края, а затем культурное наследие молодой украинской республики. Предвоенные годы начала 1910-х годов и первые полтора десятилетия советской власти до начала 1930-х годов были отмечены активным собирательством и изучением памятников еврейского искусства. Тогда еще было что собирать, но уже в то время ученые били тревогу о хрупкости этой великой культуры и необходимости фиксации и консервации недвижимых памятников еврейской старины (прежде всего, синагог и еврейских кладбищ) для современников и потомков. Усилиям тех лет мы во многом обязаны нашему сегодняшнему знанию об этом наследии. Но даже те собранные коллекции и материалы постигла печальная участь перераспределения и исчезновения, репрессий самих музейщиков и краеведов, последовавших с начала 1930-х годов. Незначительная часть этих собраний сохранилась в государственных собраниях ряда отечественных и зарубежных музеев и известна специалистам. Однако многие материалы, собранные в экспедициях и коллекциях довоенного времени, не были обнаружены. Помимо реконструкции бытования «старого музейного пространства», представляется важным и конкретный поиск следов старых собраний иудаики.

Попытаемся вначале увидеть саму эпоху еврейского Ренессанса и ее культурных героев, благодаря которым из частных разрозненных коллекций в межвоенное время были организованы полноценные еврейские музеи, имевшие большое культурно-просветительское и художественное значение, а также широкий общественный резонанс.

Львов. В тогдашней польской Галиции стараниями десятков видных еврейских деятелей учреждается Музей еврейской религиозной общины Львова (1934-1939). Впервые вопрос о его создании поднимал еще в 1910 году видный львовский коллекционер Максимилиан Гольдштейн (1880 – 1942). Еще ранее в ряде львовских музеев создаются еврейские коллекционные группы. В 1925 году при Львовской религиозной общине организуется Кураториум (Комитет) по опеке памятников еврейского искусства, в работе которого ключевую роль сыграл Авин Юзеф (1883 – 1942/43), разносторонний художник, автор многочисленных рисунков и фотографий еврейских памятников. Деятельность Комитета включала как инвентаризацию памятников искусства во львовском регионе, так и реставрацию надгробий и широкую просвещенческую работу. За три последующих года его работниками было зафиксировано и инвентаризировано 292 предмета из девяти львовских и десяти окрестных синагог, отреставрировано 532 надгробия. В 1925-27 годах выходят отчетные издания Комитета, около двух десятков альбомов с фотографиями исследованных еврейских памятников хранятся ныне в библиотеке Института народоведения НАН Украины во Львове2. В 1928 году Комитет организует выставку еврейской книги и памятников еврейского искусства, ставшую своеобразным отчетом.

В 1931 году на основе Кураториума создается «Общество друзей еврейского музея во Львове» под руководством известного коллекционера иудаики Марка Райхенштейна (?– ок. 1934). В 1933 году в Городском музее художественного промысла была организована большая выставка иудаики, включившая более 570 произведений синагогальной утвари. Эта выставка имела широкий резонанс и была своеобразным предвестником открытия самого музея, которое произошло 17 мая 1934 года. Его возглавил художник и знаток еврейской старины Людвиг Лилле (1897 – 1957). Коллекция разрасталась и включала не только памятники ритуального искусства XVII – XIX веков, но и современное светское искусство. В 1939 году общинный музей закрывается, а коллекция передается в Городской музей художественного промысла, куда в 1941 году поступает в депозит и собрание М. Гольдштейна, который в первые годы войны опекал еврейские материалы музея. Эта коллекция вполне благополучно переживает немецкую оккупацию, но в послевоенные годы была разделена, а сами предметы, в зависимости от своей «профильности», были переданы во Львовский исторический музей и его филиал – позже самостоятельное учреждение – Львовский музей истории религии и Львовскую картинную галерею. Вместе с тем большая часть предметов оставалась и в самом музее художественного промысла, который в 1951 году был объединен с Этнографическим музеем Научного общества им. Т. Шевченко в Музей этнографии и художественного промысла во Львове3. Представленные в этих музеях еврейские коллекции в своей совокупности дают общую картину и, возможно, представление о масштабе фондов бывшего Музея еврейской культуры при Львовской религиозной общине, просуществовавшего всего пять лет в довоенное время.

Санкт-Петербург. Если для австро-венгерской, потом польской Галиции центром еврейского музейного движения был Львов, то для Российской империи такую роль взял на себя Санкт-Петербург. Именно здесь был основан и первый в СССР Музей Петербургского еврейского историко-этнографического общества в Санкт-Петербурге (1923-1929), основу которого составили материалы, привезенные из экспедиций по черте оседлости, Подолии и Волыни в 1912-14 годах. Организатором этих экспедиций был писатель, этнограф и общественный деятель Семен Ан-ский (1863 – 1920), который стал знаковой фигурой в еврейском этнографическом движении. В осмыслении целей своих фольклорно-этнографических экспедиций Ан-ский приходит и к мысли о создании еврейского музея. В этом он не раз убеждается, видя в ходе поездок уникальное художественное наследие евреев. Уже в первой экспедиции 1912 года Ан-ский покупает около 200 предметов, его молодой сподвижник Соломон Юдовин (1892-1954) – будущий хранитель самого еврейского музея в Петербурге выполняет сотни фотографий и зарисовок памятников еврейской старины: традиционной застройки, синагог, надгробий, орнаментов и пр. В течение нескольких лет после экспедиций Ан-ский выступает с лекциями о народном фольклоре и материальных памятниках («Легенды старых камней (Еврейское народное творчество в области пластического искусства)», «О еврейском народном искусстве», «Легенды и верования евреев в Юго-Западном крае»; он видит назначение музея уже не только в размещении собранных им экспонатов, но и, как подчеркивает один из ведущих исследователей его наследия Вениамин Лукин, в орган «национального самопознания».

Еще до учреждения музея в хоральной синагоге Санкт-Петербурга была развернута небольшая экспозиция иудаики, которую курировала Еврейская историко-этнографическая комиссия, реорганизованная в 1908 году в Еврейское историко-этнографическое общество. Именно под его эгидой проводил экспедиции Семен Ан-ский, и именно ему в 1913 году предоставил помещение под архив и музей петербургский филантроп Моисей Гинсбург. Это было здание еврейской богадельни, построенное известным петербургским архитектором, автором многие «еврейских» построек Яковом Гевирцем на Васильевском острове, 5-я линия, № 50. Первым хранителем музейной и архивной коллекции был Исаак Лурье, который дополнил собрание привезенными им из Палестины экспонатами и материалами. Официально музей был открыт в 1914 году4. В самой же коллекции экспедиций С. Ан-ского перед Первой мировой войной, когда были прекращены работы, было более 700 предметов старины, около 1500 фотоснимков памятников архитектуры и искусства, коллекция титулов старинных пинкасов, мизрахов, ктубб и т.д. Но даже во время войны Ан-ский помогал спасать памятники искусства. То же самое делал в Северо-Западных местечках Борис Рубштейн (1927-1941), сотрудник виленского Общества любителей еврейской старины (в 1914 году в Вильно открылся Еврейский музей, доступный широкой публике с начала 1920-х годов, когда он функционировал под эгидой Еврейского историко-этнографического общества Литвы имени С. Ан-ского). Позднее с 1927 по 1934 гг. он возглавлял, а затем работал главным хранителем Музея еврейской пролетарской культуры им. Менделе Мойхер-Сфорим в Одессе, – вплоть до времени, когда он был репрессирован режимом и погиб. В 1916 году по поручению Еврейского историко-этнографического общества, вероятно для экспозиции того же музея два известных впоследствии художника Э. Лисицкий и И.-Б. Рыбак совершают поездку по ряду городов и местечек Белоруссии и Литвы с целью выявления и фиксации памятников еврейской старины. К весне 1917 года около тысячи экспонатов были размещены в Еврейской богадельне, и музей открылся для широкой публики, однако во время революционных перипетий его закрыли, спрятав в хранилище большинство предметов.

Через 6 лет, 17 июня 1923 года музей был открыт заново. С этого времени и по 1928 год ученым секретарем музея был Соломон Юдовин, участник экспедиций Ан-ского. Другой соратник Ан-ского по организации музея – Исаак Лурье в 1920-е годы переехал в Туркестан, где также проводил еврейские этнографические экспедиции. В 1922 году он создал музейную экспозицию в еврейской библиотеке-читальне в Самарканде, а с 1924 года руководил Туземным еврейским музеем в Самарканде, который был закрыт властями в 1931 году. Еврейский музей в Ленинграде был ликвидирован еще ранее в 1929 году. Его музейные фонды были разделены и рассеяны по многим другим музеям и собраниям. Часть музейных экспонатов была перевезена во Всеукраинский музей еврейской культуры имени Менделе Мойхер-Сфорима в Одессе (1927-1941), а позже, в 1952 г. передана в Музей исторических драгоценностей в Киеве (коллекция серебряных ритуальных предметов). Крупные коллекции документов, рукописей, музыкальных записей и книг перешли Институту еврейской пролетарской культуры в Киеве, ныне Институт рукописи НБУ им. В.И. Вернадского, другие материалы были распределены между государственными архивами, библиотеками и музеями Ленинграда, Киева, Минска, Москвы. Значительная часть экспонатов была передана на хранение в Отдел этнографии Русского музея, ныне Государственный этнографический музей, куда в числе других экспонатов временно закрытого Еврейского музея в Одессе (вторая половина 1930-х гг.) вернулись и материалы коллекции С. Ан-ского. Помимо российских и украинских музеев и архивов, известные документы и материалы из коллекции С. Ан-ского рассредоточены ныне по нескольким государственным и частным собраниям Израиля, США и Германии. По сведениям сотрудника Центрального архива еврейского народа в Иерусалиме Вениамина Лукина материалы Ан-ского хранятся в Санкт-Петербурге (Отдел рукописи Института русской литературы РАН; Отдел рукописи Российской национальной библиотеки РАН; Востоковедческий архив Института востоковедения РАН; Архив Российской академии наук; Российский государственный исторический архив; Центральный Государственный исторический архив СПб. Материалы Еврейского музея в Ленинграде (1923-1929) хранятся в РГАЛИ СПб, ЦГИА СПб, Государственный музей этнографии, Музее антропологии и этнографии РАН; в московских архивах Ан-ский представлен в Государственном архиве Российской Федерации; РГАЛИ. В Израиле: департаменте рукописи Национальной библиотеки Израиля (Иерусалим), Музее Израиля в Иерусалиме, Музее Эрец-Исраэль (Тель-Авив), Центральном архиве истории еврейского народа (Иерусалим), частном собрании Николая Ильина (Франкфурт). В Инстиуте YIVO, по информации его сотрудницы, Л. Шолоховой, хранится небольшой рукописный фонд Еврейского историко-этнографического общества с письмами Шимона Дубнова и др. корреспондентов ЕИЭО; протоколами, докладами и финансовыми отчетами этнографических экспедиций 1912, 1913, 1916 гг.{{О материалах Ан-ского также см: Канцедикас А., Сергеева И. Альбом еврейской художественной старины Семена Ан-ского, – М. Мосты культуры, 2001; Сергєєва І. Архівна спадщина Семена Ан-ського у фондах Національної бібліотеки України імені В.І. Вернадського. – К.: Дух і літера, 2006. – 544 с.}} Визуальная часть экспедиционных материалов – фотографии еврейских памятников, отснятых в основном участником экспедиции, впоследствии известным советским графиком Соломоном Юдовиным отложились помимо упомянутого Этнографического музея в Центре «Петербургская иудаика», где хранится наиболее крупный фрагмент фотоархива Ан-ского – 320 фотографий, из общего количества около 1500 единиц, сделанных в ходе экспедиции. Разрозненные осколки этого комплекса находятся в Центральном архиве истории еврейского народа, Иерусалим, Музее Израиля в Иерусалиме, Музее Эрец-Исраэль в Тель-Авиве.

Одесса – Киев. Другой крупнейший музей был организован на юге России в Одессе – Всеукраинский музей еврейской культуры имени Менделе Мойхер-Сфорима был открыт 6 ноября 1927 года (размещался в двухэтажном здании по ул. Бебеля, 2). Хотя организацией музея занимался П. Сегал, директором в открывшемся музее был назначен упомянутый Борис Рубштейн. Одной из важных стратегий деятельности музея также стала экспедиционная работа по всему Центральному и части Западного региона тогдашней территории Украины с целью сбора экспонатов, создания натурных рисунков традиционной еврейской застройки и, особенно, синагог. Созданные по сведениям В.Солодовой «кружки друзей» музея в России и Белоруссии помогали собирать для него экспонаты. К 1937 году музей насчитывал более 30 тыс. экспонатов, куда входили материалы, присланные со всего мира (Нью-Йорк, Париж, Вена, Буэнос-Айрес, Мельбурн)5. Значительная часть собрания живописи (в музее хранились работы Шагала, Тышлера, Альтмана, Рыбака, Маневича и др.) поступила из закрытой в 1932 году Киевской художественной профшколы6. Несомненно, что значительная часть ритуальной иудаики была передана в музей из закрытых в 1920-30-е годы синагог. В 1934 году музей был закрыт, а уже накануне войны, летом 1940 года очевидно, к всеобщему удивлению, обновленная экспозиция музея была вновь открыта для широкой публики. Много раз музей подвергался изъятию властями экспонатов, а также, уже во время оккупации – вывозу коллекций германо-румынскими властями. Уже после войны часть коллекции бывшего еврейского музея (230 предметов синагогальной утвари, бсамимы, короны Торы, кубки, хануккии и др. ювелирные произведения) была возвращена в Одесский археологический музей, где ее и обнаружили в 1951 году. При дальнейшей обработки коллекции был вынесен вердикт о нецелесообразности их хранения в этом музее. В результате сложных перипетий коллекция в 1952 г. была отправлена в запасники Киевского государственного исторического музея7, откуда в 1964 году перешла в созданный Музей исторических драгоценностей Украины, находящегося ныне на территории Киево-Печерской лавры. Бывшая «одесская» коллекция попала в поле зрения уже нового поколения киевских музейщиков в 1989 году, когда были открыты запасники и обнаружено собрание еврейского ритуального серебра, насчитывавшее около 400 экспонатов. Другой комплекс киевского собрания иудаики имел местные корни: часть еще в 1912-14 гг. была приобретена Киевским художественно-промышленным и научным музеем – позже Всеукраинский исторический музей им. Т.Г. Шевченко, ныне Национальный музей истории Украины, а также поступила из таможни). Большая часть ритуального серебра – это конфискованные в 1920-30-годах из синагог предметы утвари. Эта группа собрания пережила эвакуацию и после войны вновь вернулась в Киев. Из общего количества экспонатов около 100 единиц – торашилды, более 60 приборов для воскурения благовоний на исходе шабата – годесов или бсамим, примерно 50 – навершия Торы – риммоним, примерно столько-же указок для чтения торы – ядов, 39 корон Торы, После реставрации значительной части коллекции они были показаны во многих странах мира (Финляндия, Люксембург, Италия, США), изданы научные публикации, каталоги и альбомы. Сегодня примерно 60 экспонатов находятся в постоянной экспозиции8.

Помимо организации центральных еврейских музеев, важное место в 1920-х годах, особенно в Украине – на территориях бывшей черты оседлости, занимало исследование и собирательство памятников еврейской культуры для исторических и краеведческих музеев. В 1920-е годы Всеукраинская археологическая комиссия (ВУАК) инициирует изучение памятников народного искусства в регионах. Отчеты директоров местных музеев и сотрудников ВУАК (Ф. Молчановского, Г. Бриллинга, Д. Щербаковского, Е. Левицкой и др.), отложившиеся в фондах ВУАК научного архива Института археологии показывает значительный интерес к памятникам еврейского искусства, беспокойство по поводу их разрушения и призывы к немедленной фиксации и реконструкции. Для Музея украинского искусства в Харькове собирали материалы С. Таранушенко и П. Жолтовский, – ныне эта фотоколлекция хранится в Институте рукописи НБУ им. В.И. Вернадского НАН Украины9. Фотографии памятников черты оседлости Правобережья и Подолии были сделаны во время экспедиций и сбора материалов для этого музея тогдашним его сотрудником Павлом Жолтовским (1904-1986) и оставались в Харькове вместе со всей коллекцией музея до 1933 года, когда оба ученых были репрессированы, а их материалы чудом сохранены и переправлены в Киев10. Другое киевское собрание заведующего отделом народного искусства Всеукраинского исторического музея – фонд Данилы Щербаковского, сохранился в научном архиве Института археологии НАН Украины и содержит фотографии синагог и еврейской застройки местечек, кладбищ и отдельных надгробий, выполненных ученым в период с 1900-х годов до 1926 г.11 Эти коллекции стали известны благодаря публикации Юлия Лифшица в 1992 году12.

Много сил приложил к созданию еврейского отдела Бердичевского социально-исторического музея его основатель Феодосий Молчановский и сотрудники Зёма Кельман и Шимон Гершкин. В 1930-е годы отдел содержал более 1200 экспонатов, подерживал тесные связи с Одесским государственным еврейским музеем. По инициативе Молчановского в 1928-29 гг. статус заповедника местного значения получила часть бердичевского еврейского кладбища, он же хлопотал о присвоении статуса Всеукраинского государственного еврейского заповедника знаменитой деревянной синагоге в Погребище13. Кельман выдвигал идею основания Всеукраинского музея еврейской материальной культуры при институте еврейской культуры, которую поддерживали и киевские ученые14. Еще ранее с такой инициативой выступал другой исследователь памятников еврейской материальной культуры, коллекционер и высокий чиновника в области культуры и охраны памятников Исаак Аронович Маневич (1888-1976). В 1923-26 гг. он состоял Инспектором по делам музеев, выставок и экскурсионного дела Главполитпросвета Наркомпроса УССР. В 1927 году он подает докладную записку в Археологический комитет при ВУАН с предложением организовать секцию по изучению еврейского искусства в Украине. Среди его аргументов подчеркивалось, что именно на территории Украины сосредоточились первоклассные самобытные образцы еврейского искусства, и проследить «процесс взаимообщения форм еврейского и украинского искусств – это великая и ответственная проблема, которая должна привести ее будущих исследователей к интереснейшим выводам…». В отзывах на его предложение от известных ученых, а также тогдашнего Наркомпроса РСФСР А. Луначарского подчеркивалась важность собранных им материалов еврейской старины (изображения синагог, памятников народного искусства), необходимость издания его альбомов15. Исходя из имеющихся сведений, можно предположить, что он изучал еврейские памятники не только в полевых исследованиях по местам их естественного бытования, но и когда запускалась машина ликвидкомов, в его бытность Ученым специалистом Политотдела религиозного культа живописи во Всеукраинской комиссии по ликвидации имуществ религиозных установлений всех культов. Судьба собранных им материалов остается не ясной16.

В этом ряду и подвижническая работа директора Каменец-подольской художественно-промышленной школы Владимира Гагенмейстера (1887-1938), который вместе со своим коллегой Костем Кржеминским (1893-1937) наряду с изданиями по украинскому народному искусству выпускает труды по памятникам еврейского искусства – еврейским надгробиям Каменец-Подольского региона, архитектуре и росписям синагоги в местечке Смотрич17. В конце 1930-х годов они были репрессированы и расстреляны, а из их раритетних изданий по иудаике пока найдена часть материалов из книги по надгробиям18. Это и ряд других находок недавнего времени внушает надежду о результативности поисков если не самих вещей, то документов, фотоизображений и художественных произведений (прежде всего натурных рисунков) памятников еврейской культуры. К ним относятся вышеуказанные исследования фонда С. Таранушенко и Д. Щербаковского, сделанные Ю. Лившицем, большая серия зарисовок местечковой архитектуры инженера и архитектора Н.П. Топоркова, часть которой находится в Государственном научно-исследовательском Музее архитектуры им. А.В. Щусева в Москве. Эти материалы дополняют другую часть его собрания, которая до недавнего времени хранилась в киевском НИИТИАГе (ныне переведена в Государственную научную архитектурно-строительную библиотеку им. В.Г. Заболотного, Киев) и была описана Ольгой Пламеницкой19.

В том же щусевском музее архитектуры автором статьи была обнаружена и небольшая часть оригинальных рисунков, выполненных во время этнографических экспедиций 1927 г. для Музея еврейской культуры им. Менделе Мойхер-Сфорима в Одессе, которую осуществляли молодые студенты архитекторы Элохим Мальц и Ушер Хитер. Это виды синагог в Новом Полонном, Новом Константинове, Хмельнике, а также местечковой застройки. До этого времени вся коллекция их материалов, хранившаяся в самом музее до его ликвидации в 1941 году, считались погибшей во время оккупации Одессы. По сведениям одесского коллекционера Т.И. Максимюка, у которого сохранилось 26 фотографий с оригиналов этих рисунков, за время их 3-месячной экспедиции было зарисовано свыше ста объектов: домов, сооружений, кладбищ20. По названию населенных пунктов – местоположению изображенных объектов – сегодня можно очертить маршрут их экспедиции, в который входили вместе с упомянутыми, местечки Староконстантинов, Изяслав, Полонное, Бердичев, Меджибож и др. Поиски обстоятельств этих поездок и биографий самих авторов привели в другое московское учреждение – Российский государственный архив литературы и искусства, где среди материалов Московского отделения Союза архитекторов СССР удалось найти личное дело архитектора Ильи Мальца21. Из материалов дела стало известно, что Илья Израилевич (Элюким Азрилевич) Мальц родился в 1898 году в Одессе, с 1923 по 1929 годы учился на архитектурном факультете Одесского института изобразительных искусств по специальности «архитектор-художник», уже в послевоенное время переехал в Москву и стал членом Московского отделения Союза архитекторов СССР, был востребован как архитектор во многих проектах и умер в Москве в 1973 году. По поводу его сотрудничества с еврейским музеем в Одессе сообщалось следующее, что с 1924 по 1936 годы И. Мальц участвовал в семи экспедициях по изучению, зарисовкам и обмерам памятников архитектуры и скульптуры [очевидно еврейских надгробий] в западной части УССР (Подолия и Волынь).

Таким образом, не смотря на бурный всплеск интереса к памятникам еврейской культуры, советская система уже накануне войны развалила «еврейское» музейное дело, а сами коллекции в результате ликвидации их первичной «прописки», немецкой оккупации и перераспределений того, что осталось в итоге всех лишений середины XX века, оказались разбросанными по всему миру. Важной задачей современного культурного и музейного строительства стал систематический поиск этих бесценных памятников и их следов. Организации-преемники ликвидированных еврейских музеев, такие как Центр по изучению памятников еврейского искусства и созданию еврейского музея «Петербургская иудаика» (Санкт-Петербург), Музей истории евреев Одессы «Мигдаль-Шорашим» (Одесса), Научный центр иудаики и еврейского искусства им. Ф. Петряковой (Львов), другие специализированные и общинные еврейские организации, а также отдельные исследователи вовлечены в этот процесс22. Учитывая масштаб утрат, любая находка документов, визуальных изображений и артефактов старой иудаики может оказаться революционной и поменять наши знания о материальной среде того или иного местечка, либо представления о художественной типологии памятников определенного региона. И здесь особенно острой видится точка зрения академика Б. Фармаковского, высказанная на работу упомянутого Исаака Маневича и необходимость публикации его собраний: «Эти материалы должны быть использованы при всяком в будущем научном труде, который будет трактовать историю материальной культуры или искусств... Необходимость издания ясна тем более, что в дальнейшем уже никому не удастся собрать подобный материал, т.к. быт быстро меняется, и всякая старина исчезает часто бесследно»23. Как ни печально, пророчество академика 1927 года сбылось намного быстрее, чем он мог тогда полагать, и дошедший до нас корпус памятников, музейных артефактов и документов – лишь незначительные фрагменты не только погибшей еврейской атлантиды, но и старых еврейских музеев, хранивших о ней память. Для нас эта цивилизация и ее «музейная» карта уже перестали быть terra incognita, но еще слишком много белых пятен, которые нуждаются в глубоком и кропотливом изучении и дожидаются своих исследователей.


1Глембоцкая Г. Деятельность еврейских общественных организаций Львова в области сохранения национально-культурного наследия (1910–1930-е годы) // Доля єврейських громад Центральної та Східної Європи в першій половині XX століття. Збірник наукових праць. Матеріали конференції 26-28 серпня 2003 р. – К., 2004. – С. 262.
2Подробно о деятельности Комитета по опеке над памятниками еврейского искусства во Львове, львовских коллекционерах еврейского искусства и создании Музея еврейской религиозной общины во Львове см: Глембоцкая Г. Деятельность еврейских общественных организаций Львова. – С. 262-272., а также оригинальное отчетное издание Комитета: Sprawozdanie. Kuratotjum Opieki nad Zabytkami Sztuki Zydowskiej przy Zydowskiej Gminie Wyznaniowej we Lwowie. – Lwow, 1928, и наиболее фундаментальная работа: Borzyminska Zofia, Kuratorium Opieki nad Zabytkami Sztuki Zydowskiej przy Zydowskiej Gminie Wyznaniowej we Lwowie, Kwartalnik Historii Zydow. – 2005. – # 2. – S. 153-173.
3Чмелик Р. Відродження знищенного світу // Культура галицьких євреїв. Зі збірок Музею етнографії та художнього промислу у Львові. Каталог виставки. – Львів, 2006. – С. 9-10. О деятельности и коллекции Максимилиана Гольдштейна см.: Фаїна Петрякова. Максимільян Ґольдштейн. Сторінки біографії // Незалежний культурологічний часопис «Ї». – Львів, 2008. – Число 51. http://www.ji.lviv.ua/n51texts/petryakova.htm.
4Здесь и дальше: Лукин В. «…Академия, где будут изучать фольклор» (Ан-ский – идеолог еврейского музейного дела) // Еврейский музей. Сб. статей (Сост. В.А. Дымшиц, В.Е. Кельнер). – СПб: Центр «Петербургская иудаика», Симпозиум, 2004. – С.57-94.
5Здесь и дальше: Солодова В. Одесский музей еврейской культуры (1927-1941) // Доля єврейської духовної та матеріальної спадщини в XX столітті. Збірник наукових праць за матеріалами IX Міжнародної наукової конференції. Київ, 28–30 серпня 2001 р. – К.: Інститут юдаїки, 2002. – С. 250-258.
6Бывшая художественная студия «Культур-Лиги», которой руководил Марк Эпштейн. Позже была объединена с другой профшколой в Киевский индустриально-художественный техникум
7Автор благодарит директора Одесского историко-краеведческого музея Веру Владимировну Солодову за предоставленные описи экспонатов музея 1952 г., и акт об их подготовке для отправки в Киевский государственный исторический музей (Д-11393).
8Романовська Т. Доля єврейського ритуального срібла з колекції Музею історичних коштовностей України // Доля єврейської духовної та матеріальної спадщини в XX столітті. Збірник наукових праць. Матеріали IX міжнародної наукової конференції, Київ, 28-30 серпня 2001 р. – К.: Інститут юдаїки, 2002. – С. 259-265; Волковинская Е., Романовская Т. Коллекция иудаики XVIII – начала XX вв.: Из собрания Музея исторических драгоценностей Украины // Серебро // Шедевры еврейского искусства. – М.: Имидж, [1993]. – Т. 3. – С. 364-378.
9Институт рукописи НБУ им. В.И. Вернадского НАН Украины. Фонд С.А. Таранушенко. Ф. № 278. Д.: 419, 421, 473 (наиболее крупный фрагмент фотоколлекции еврейских памятников из научных экспедиций 1920-30-х гг.)), 476, 478, 489, 494, 495, 498, 499, 579, 651.
10После ареста Таранушенко музейные материалы, хранившиеся в окованном железом сундуке, удалось сберечь его другу и соратнику профессору художественного института К.Н. Жукову. Он перевез багаж в харьковский Дом архитектора, однако в 1939 году сам трагически погиб, и сундук остался бесхозным. Во время войны его переправили в Киев, где он «встретился» с прибывшим в 1953 году из ссылки своим владельцем. Мизина В. Стефан Таранушенко: Страницы биографии / В.Мизина // Событие. – 2002. –Нояб. (№ 47). – С. 22.
11НИИ Археологии НАН Украины. Научный архив Д.М. Щербаковского. Ф. 9, Д.: 44, 66, 73, 74, 80 (основные комплексы – «Єврейське мистецтво». 1900-1920 гг.); д.: 11, 15, 37, 38, 40, 42, 43.
12Лившиц Ю. Две неизвестные коллекции по истории материальной культуры евреев восточной Европы // История евреев на Украине и в Белоруссии: Экспедиции. Памятники. Находки / Сост. Лукин В.М., Хаймович Б.Н., Дым¬шиц В.А. – Спб.: Петербургский Еврейский университет: Институт исследо¬ва¬ний еврейской диаспоры, 1994. – Вып. 2. (Труды по иудаике) – С. 152-158.
13Научный архив Института археологии. Фонд ВУАК. Д. 309/6. «Короткій звіт про роботу співробітника Музею Мовчанівського Т.М.» 23. I. 1929. (6 л. + 1). В отчете про работу Бердичевского музея в 1928 г. Ф.Н. Молчановский пишет, что в ноябре: «підняв клопотання про оголошення синагоги «кравців» у м. Погребищі (17 ст.) за заповідник єврейської культури. Перевів виїзд та вивчення на місці справи з утворенням нового заповідника. Переведено фото-знімку…», подписано 23 января 1929 г.
14Марищенко О. Пам’яткоохоронна діяльність відділу єврейської культури бердичівського музею у 20-30-х рр. XX ст. // Доля єврейської духовної та матеріальної спадщини в XX столітті. Збірник наукових праць. Матеріали IX міжнародної наукової конференції, Київ, 28-30 серпня 2001 р. – К.: Інститут юдаїки, 2002. – С. 292.
15Благодарю за ссылку о материалах И. Маневича и консультации историка Ефима Меламеда. См.: Научный архив Института археологии. Фонд ВУАК. Д. 168. Л. 3-4. Докладная записка ВУАКу И.А. Маневича в деле исследования памятников еврейской материальной культуры (ВУАК. Реєстр звітів за пророблену роботу уповноважених ВУАКу. Інструкція профвідпусток, біографія І. Зборовського, доповідна записка Маневича І. в справі дослідів пам’яток єврейської матеріальної культури і інш. 1927.). Л. 3-4. В прилагаемых отзывах профессора А. Белецкого говорилось об одном из альбомов И.А. Маневича «Еврейская художественная старина», который был «плодом его долгой работы, кропотливых разысканий в глухих углах Украины, Литвы и Белоруссии», подчеркивалась научная ценность его коллекции, уточнялись ее материалы: «Польские, украинские, западноевропейские влияния заметные в зодчестве, памятниках резьбы, живописи, орнаменте «Еврейской старины»; академик, археолог Б. Фармаковский писал о своем знакомстве с «частью таблиц, представляющие еврейскую старину (деревянные здания, утварь, рукописи и др.», о «выдающемся интересе» работы Маневича о старо-еврейском искусстве писал в своей рецензии А. Луначарский.
16Приклонская В.В. К истории комплектования коллекции графики. Русская графика из собрания И.А. Маневича. Материалы IX Боголюбовских чтений, 9–10 июня 2004 года, Саратов, Саратовский государственный художественный музей им. А.Н. Радищева См.: (http://www.sgu.ru/ogis/bogo/mat9/mat9-9.html). Во время войны, в 1942 году Маневич оказывается в Саратове, где и проводит вторую часть жизни, не афишируя свою деятельность в украинский период. Если предположить, что с конца 1920-х гг. до 1941 г. он продолжает жить в Харькове, что требует специальных изысканий, то, вероятно, что его семейный архив, в том числе и еврейские материалы, погибли во время немецкой оккупации города.
17Кржемінський К. Пам’ятки єврейського мистецтва на Кам’янеччині. Мацеви: єврейські надгробки. – Видання Кам’янецької художньо-промислової профшколи ім. Сковороди. – К.-П., 1926.; Кржемінський К., Гагенмейстер В. Архітектура та стінні розписи синагоги м-ка Смотрич. – Видання Кам’янецької художньо-промислової профшколи ім. Сковороди. – К.-П., 1929. Вполне возможно, что в еще одном издании: Гаґенмейстер В. Містечкова архітектура на Поділлі. – К.-П., 1927, исходя из его названия, могли быть приведены еврейские памятники, но из-за отсутствия сохранившихся экземпляров, мы можем только предполагать это. О самой школе, авторах и их изданиях см.: Паравійчук А. Школа Гагенмейстера // Жовтень. – 1983. – № 4. – С. 105-107; Каменська Л. «Дворянин, чужа, класово ворожа людина…». Кость Кржемінський, хто він насправді? // Україна. – 1993. – № 18. – С.13; Білокінь С. «Білі круки» подільського друкарства // Пам’ятки України. – 2000. – № 3-4.
18Папка с литографическими изображениями надгробий еврейского кладбища в Каменец-Подольском была атрибутирована автором в фондах Национального художественного музея Украины. Она входит в фонд под названием «Коллекция фотографий и репродукций, собранных Н.Ф. Беляшевским и Д.М. Щербаковским» (Документально-архивный отдел. Фонд 33. Оп.3). Автор выражает признательность сотрудникам музея Юлии Литвинец и Ларисе Амелиной за помощь в работе с этим комплексом и его атрибуции.
19Об этой части коллекции см.: Пламеницька О. Деяки риси архітектури подільських міст і містечок за матеріалами колекції Миколи Топоркова // Архітектурна спадщина України. Питання історіографії та джерелознавства української архітектури (за ред. В. Тімофієнка). – К.: Українознавство, 1996. – Вип.3. – Ч.2. – С. 189-198.
20См.: Лостман И. Три выставки // Мигдаль Times. – Одесса, 2001. – № 16. (http://www.migdal.ru/article-times.php?artid=2417).
21РГАЛИ. Ф. 2466 (Московское отделение Союза архитекторов СССР (МОСА). Оп. 4-7. Личное дело члена МОСА И.И. Мальца (Элюкима Азрилевича). Там же сообщалось, что часть этих работ была приобретена Музеем архитектуры в Москве, а также экспонировалась на выставках в Академии архитектуры и Дома архитектора.
22Отдельные статьи о еврейских коллекциях, музеях, краеведческих изысканиях см. в изданиях Института иудаики, в частности: Доля єврейської духовної та матеріальної спадщини в XX столітті. Збірник наукових праць. Матеріали IX міжнародної наукової конференції, Київ, 28-30 серпня 2001 р. – К.: Інститут юдаїки, 2002; Єврейське краєзнавство та колекціонування. Збірник наукових праць. Матеріали XII міжнародної наукової конференції. 24-26 серпня 2004. – К.: Інститут юдаїки, 2005. Проблеме еврейского собирательства, старым коллекциям и методологии еврейского музея также посвящены работы: Петрякова Ф. Еврейское музейное дело, индивидуальное коллекционирование на украинской этнической территории. Конец ХIХ – начало ХХI ст.: Обратный отсчет к будущему // Запорожский государственный университет. Запорожское городское отделение общества «Украина-Израиль». 5-е запорожские чтения. – Запорожье, «Диво», 2001 г.; Котляр Е. Еврейский музей: дефиниции, типология, методология и практика экспозиционного проектиро¬вания. К постановке проблемы // Вісник Харківської державної академії дизайну і мистецтв. – Харків: ХДАДМ, 2006. – № 12. – С.64-94; Котляр Е. Крепость диаспоры. Три времени сатановской синагоги // Архитектура и престиж. – К., 2002. – № 5-6 (25). – С. 48-51.
23Отзыв академика Б. Фармаковского на докладную записку И.А. Маневича (Научный архив Института археологии. Фонд ВУАК. Д. 168, л. 3(об) – 4.

  Отправить ссылку друзьям