Мигдаль Times №59
«Чем вы занимались до семнадцатого года?»
Алена ЯВОРСКАЯ

Всем известно, что Пушкин подарил Гоголю сюжет «Ревизора». А кто подарил Бабелю сюжет рассказа «Мой первый гонорар»? Подсказка — этот же человек финансировал издание знаменитых одесских альманахов. Не догадались? Это неудивительно. Имя блистательного рассказчика и щедрого мецената Петра Ильича Сторицына забыто основательно.

Коротко о том, что известно: друг Бабеля, Багрицкого, Зощенко, Маяковского. Непревзойденный рассказчик. В Одессе жил с 1914 по 1917, потом — Петроград, Ленинград. Смерть от голода в блокадном Ленинграде. Что неизвестно: когда точно родился, где родился, где учился, чем занимался до 1914 года. Более того, неизвестно, сам ли писал стихи — злые языки утверждали, что это делал за него Эдуард Багрицкий. Перу Сторицына принадлежат самые трагичные и правдивые воспоминания о Багрицком.

(0)

По документам выстроить биографию Сторицына невозможно. А по воспоминаниям — очень даже. Обо всех бы так вспоминали! Итак, Петр Сторицын, он же П. Э.-Б. Коган (полное имя, увы, нигде не упоминается).

Исидор Бобович: «Петр Сторицын — это литературный псевдоним Петра Ильича Когана». «По образованию химик, уроженец г. Елисаветграда ... учился в Германии».

Борис Бобович: «Толстый, богатый сын киевского сахарозаводчика, шесть лет учился в Женеве».

Виктор Шкловский: «...бывший химик, он же толстовец, он же рассказчик невероятных анекдотов, он же человек, оскорбивший герцога Баденского и явившийся потом на суд из Швейцарии, чтобы поддержать свое обвинение (но признанный ненормальным и наказанный только конфискацией лаборатории), он же плохой поэт и неважный рецензент, невероятнейший человек Петр Сторицын». Это каким же надо быть, чтобы парадоксальный Шкловский назвал невероятнейшим человеком!

Александр Биск: «... завсегдатай Робина, ... у него была большая едкость в суждениях и умел он зло посмеяться и над самим собой. Он сам рассказывал про себя следующий случай: однажды он всю ночь пропьянствовал с Куприным и уже на последнем этапе, часов в 8 утра, Куприн обратил на него свой мутный взгляд и спросил: «А как, собственно, Ваша фамилия?» И когда тот ответил: «Коган», Куприн сокрушенно заметил: «Я так и думал».
Петр Сторицын появляется в Одессе примерно в конце 1914 г.

Георгий Цагарели:
Как месяц лысый,
грузный телом
Он острых сплетен
любит зодчество —
Поэт-чудак в костюме белом,
Чей вечный спутник
одиночество.

Исидор Бобович: «... человек, увлеченный поэзией, он скоро стал центром и меценатом небольшой группы поэтов... По возрасту он был старше нас, ему было тогда лет 30-33. Он был остроумен, словоохотлив, всегда в обществе молодых поэтов».

Только сумасшедший мог в это военное время затеять издание поэтических альманахов, да еще со стихами никому не известных поэтов. Эти альманахи положили начало знаменитой одесской южнорусской литературной школе. Впрочем, их появлением мы обязаны не только Музам, но и Бахусу.

В костюмы рыжие одеты
За рюмкой желтого вина
Сидели смуглые поэты
За столиком у Робина.
Петр Сторицын.

Первый альманах молодых дарований — «Шелковые фонари» — вышел в1914 г. без участия (как финансового, так и поэтического) Сторицына. После «Шелковых фонарей» — «Серебряные трубы» (1915), «Авто в облаках» (1915), «Седьмое покрывало» (1916), «Чудо в пустыне» (1917).

Валентин Катаев: «На деньги богатого молодого человека — сына банкира, мецената и дилетанта ... выпускались альманахи квадратного формата с шикарными названиями».

Исидор Бобович: «Финансировал издание четырех последних альманахов Петр Сторицын».
Среди авторов были Эдуард Багрицкий, Анатолий Фиолетов, Яков Галицкий, Илья Дальгонин, Александр Горностаев и столичные гости — Владимир Маяковский и Вадим Шершеневич. Художником (начиная с «Серебряных труб») — Сандро Фазини.

Мы знали все —
нас встретят грубо.
Но все ж,
сметая с улиц сплин,
Поют «Серебряные трубы»
За палевым стеклом витрин.
Петр Сторицын.

Ехидную пародию с карикатурами на участников «Серебряных труб» сделал Семен Кесельман. «Оловянные дудки»: «Поэт Коган, субсидирующий предприятие, страдающий размягчением мозга на почве русской литературы и онанизма. Сверху — лавровишневый венок».

Марк Слоним об авторах «Седьмого покрывала»: «...мало удачны стихотворения П. Сторицына. Они невыразительны, нет в них внутренней необходимости слов и образов».
В поисках новых авторов Сторицын едет из южной Пальмиры в северную. И там встречается с Маяковским.

В гостинице «Франция»,
что на Морской помещается,
Мы с ним пили коньяк
и обедали.

И в альманахе «Чудо в пустыне» появляется четвертая глава поэмы «Война и мир» Маяковского.
Сторицын оживил литературную жизнь Одессы. Альманахи, акростихи, посвященные одесским поэтам, стихи, посвященные актерам, поэтические театральные рецензии. Но, о человеческая неблагодарность! «В ночь на 9 августа воры проникли через окно с улицы в квартиру Петра Сторицына... похитив при этом весь гардероб, бумажник с деньгами, серебряные часы, всего на сумму около 1000 руб.».

Поэт увещевал представителей городского дна:

О граждане воры! Верните
Часы мне и паспорт скорей,
Ведь вас в «Новостях»
под защиту
Поэзии взял я своей.
На что вам мой паспорт,
скажите,
Ответьте хотя бы письмом,
Затем как друзья приходите
Пить чай
в мой безрадостный дом.

Очередной альманах должен был именоваться «Смутная алчба». Журнал «Театр и кино» даже поместил портрет Сторицына работы Фазини с подписью «Из книги “Смутная алчба”». Но ... наступили смутные времена. Альманах так и не вышел.

В октябре 1917 г. Сторицын уезжает в Петроград. Наверное, организовывать революцию.
По крайней мере, весной 1918 г. в газете «Яблочко» Фазини опубликовал стихи:

На солнце обмотки,
На Сторицына шины,
А стихи его в топку
Бронебойной машины.
Полюбуйтесь, граждане,
Петр и революция.
Где же контра, где враг?
С кем драться?

Это, пожалуй, последний «привет из Одессы» и упоминание Сторицына в одесской прессе.
Начинается жизнь петроградская. Самое шумное событие — ссора с Маяковским.

Всеволод Азаров: «Маяковский его не любил: Сторицын в первый приезд ссудил деньгами. В Москве в 1918 потребовал — Маяковский отсчитал дензнаками».

Борис Семенов: «Он хорошо знал и крепко любил молодого Маяковского ... даже помог выпустить одну из первых книг Маяковского — раздобыл под каким-то предлогом у отца денег. О Маяковском Петр Ильич рассказывать не любил, он был обижен на него за то, что, оказавшись в полном безденежье, стал требовать, чтобы Владимир Владимирович возвратил тысячу рублей, или, кажется, даже больше — сумму, которую одолжил ему еще при старом режиме. Маяковский прислал в конверте тысячу, но дензнаками 1921 года. Купить на них можно было разве что осьмушку махорки».

Петр Сторицын.
Худ. С. Фазини
(0)

Маяковский пошел и дальше. Как уверяли современники, именно о Сторицыне речь в стихотворении «Сплетник»:

Петр Иванович Сорокин
В страсти —
холоден, как лед.
Все
ему
чужды пороки:
и не курит
и не пьет.
Лишь одна
любовь
рекою
залила
и в бездну клонит:
любит
этакой серьгою
повисеть на телефоне.
Фарширован
сплетен
кормом,
он
вприпрыжку,
как коза,
к первым
вспомненным
знакомым
мчится
новость
рассказать.
...
Когда
у такого
спросим мы
желание
самое важное —
он скажет:
«Желаю,
чтоб был
мир
огромной
замочной скважиной.
Чтоб в скважину
в эту
влезши на треть,
слюну
подбирая еле,
смотреть
без конца,
без края смотреть
в чужие
дела и постели.

После такой характеристики стоит ли удивляться, что именно автору рассказа «В щелочку» подарил свой сюжет о гонораре Сторицын!

Ходили слухи, что будто бы в его архиве хранились какие-то рукописи Бабеля. Правда ли? Этого мы никогда не узнаем. После смерти Сторицына зимой сорок первого соседи, спасаясь от холода, сожгли в самодельных печурках библиотеку и архив «чудака-поэта».

  Отправить ссылку друзьям