Мигдаль Times №6
Одессит из Парижа
Ольга Барковская

Художник Борис (Бернард) Гроссер родился в Одессе 26 октября 1889 года по старому стилю в скромной еврейской семье помощника аптекаря Абеля Гроссера и его жены Марии. Собственно, эти сведения, почерпнутые в книге записи рождений Одесского раввината, — все, что нам известно о происхождении и детстве Гроссера.

Документы рассказывают далее: в августе 1903-го Борис Гроссер поступил в Одесское художественное училище, которое благополучно закончил в 1907 году. В это время училище считалось одним из лучших в Российской империи, уровень подготовки его выпускников высоко оценивался профессорами Академии художеств.

Как многие талантливые одесские мальчики, после окончания училища Гроссер отправился продолжать учебу в Петербург, но в отличие от большинства соучеников выбрал не Академию, а рисовальную школу Общества поощрения художеств, где тогда преподавал известнейший график Иван Билибин. Выбор для начинающего провинциального художника, заметим, нестандартный.

(0)

Но и этот вариант Гроссера чем-то не устраивал — на занятиях он появлялся нерегулярно и школу не закончил. Сохранилось свидетельство учившегося у Билибина в это же время Ивана Модзалевского: «Были в мое время и другие ученики в билибинской мастерской, так называемые гастролеры, вроде некоего художника Бориса Гроссера (ставшего позже парижским) или латыша Альберта Пранде. Походят они один-другой месяц и куда-то исчезнут». В данном случае Гроссер «исчез» в Мюнхен, чтобы продолжить занятия уже в знаменитой школе венгра Холлоши.

Его товарищ по школе Холлоши, впоследствии известный искусствовед и художественный критик, Борис Терновец в декабре 1911-го писал своему отцу из Мюнхена: «Недавно у нас появился еще один русский в школе — еврей, родом из Одессы и занимавшийся рисованием в Петербурге; в нашу школу он приехал по совету Добужинского». Впоследствии Терновец отзывался о Гроссере как об одаренном, но легкомысленном и в жизни, и в искусстве человеке.

А тогда молодые люди быстро сдружились. Вместе посещали занятия, ходили в театр, осенью 1912 года наслаждались спектаклями Русского балета С. Дягилева, о чем мы, опять же, узнаем из писем Терновца.

Мюнхен начала XX века многое мог предложить художникам. Но столицей искусства, местом, куда стремились молодые художники, музыканты, литераторы из разных стран, оставался Париж. Туда и приехали Гроссер с Терновцом 1 февраля 1913 года. Из писем Терновца: «Париж производит впечатление грязноватого города; много шума, треска, движения... В субботу (в день приезда) мы с Гроссером заглянули в Лувр, поразивший меня своими громадными размерами; пробыли там всего полчаса, так как пришли поздно, просто пробежали по залам...

(0)

Следующий день небо утром было ясное, и я с Гроссером сделал маленькую прогулку по Парижу, зайдя слегка в Люксембургский музей (французская живопись 19 века), где сравнительно мало замечательного. Побывали и в Пантеоне. К 12 часам должны были вернуться домой к завтраку. После завтрака снова вышли... На омнибусе доехали мы до парка Монсо, лежащего в богатой части города (мы живем в Латинском квартале), любимом месте Мопассана... Назад пошли пешком по Большим бульварам... Сегодня, в понедельник, Гроссер уже занимался в своей школе».

Упомянутая школа — это академия П. Рансона, где в то время преподавал прекрасный французский живописец Морис Дени. У Дени Гроссер занимался по крайней мере до конца 1913 года. Оставался ли он там до своего отъезда в Петербург в 1914-м — неизвестно. Возвращение было связано с началом первой мировой войны, когда многие художники и литераторы, казалось бы, прочно обосновавшиеся на Западе, поспешили вернуться на родину.

О последующих годах жизни Гроссера известно только, что какое-то время он был художником в петроградских театрах. Попал ли он на фронт или оставался в тылу, с кем общался, над чем работал — эти лакуны еще предстоит заполнить. А в 1918 году, когда началось повальное бегство интеллигенции из Москвы и Петрограда от новой власти на юг, в благословенную Одессу, вернулся в родной город и Борис Гроссер. В июльском номере журнала «Фигаро» сообщалось: «В Одессу приехал приглашенный антрепризой Севастьянова на зимний сезон художник-декоратор Бор. Гроссер. Г-н Гроссер много работал в Париже. В Петрограде он служил в музыкальной драме».

«Зимний сезон» растянулся до конца 1919-го. Лаконичные, выразительные рисунки Гроссера сохранились на обложках издававшихся в это время в Одессе книг и газеты «Театр». С наступлением нового, 1920 года — и потерей надежд на возврат прежней жизни — художник покинул Одессу. В 1921-м он уже в Париже. Сотрудничал в журнале «Сатирикон», показал работы на выставке русского искусства в Лондоне. В 20-е годы делал иллюстрации для парижского издательства Я. Поволоцкого (в научной библиотеке им. М. Горького есть две книги этого издательства с рисунками Гроссера — «Старый Париж» и «Монмартр»). В 30-е был членом Общества друзей русской книги, сделал обложки для двух «Временников» общества. На Всемирной выставке 1937 года в Париже художник получил серебряную медаль за свои графические работы, а в 1939, в парижской галерее «Четыре камина» состоялась его персональная выставка. Собственно, эти краткие данные — все, что мы знаем о его судьбе в эмиграции.

Гроссер прожил долгую жизнь, последние сведения о нем относятся к 1972 году, когда он, уже глубоким стариком, жил в Монруже под Парижем. Но для нас его имя навсегда связано с Одессой.

  Отправить ссылку друзьям