БС"Д
Войти
Чтобы войти, сначала зарегистрируйтесь.
Главная > Мигдаль Times > №29 > Ханукальные игры в чудеса на идиш
В номере №29

Чтобы ставить отрицательные оценки, нужно зарегистрироваться
+1
Интересно, хорошо написано

Ханукальные игры в чудеса на идиш
Анна Мисюк

Еврейская литература любит праздники, ее герои живут под небом, расчерченным еврейским календарем, и неважно, на какие государства смотрит это небо, а главное, что живут под ним персонажи, говорящие на идиш... Понятно, что для великих писателей время действия — в случае нашей статьи это будет праздник Ханука — играет значительную роль в их художественном мире. Известно также, что литература идиш, несмотря на свою щемящую недолговечность, успела дать народу и миру великих писателей, и сегодня мы перелистаем ханукальные рассказы Шолом-Алейхема и Ицхака Башевиса-Зингера.

ИзменитьУбрать
Анна Мисюк
(0)

Еврейская литература любит праздники, ее герои живут под небом, расчерченным еврейским календарем, и неважно, на какие государства смотрит это небо, а главное, что живут под ним персонажи, говорящие на идиш... Понятно, что для великих писателей время действия — в случае нашей статьи это будет праздник Ханука — играет значительную роль в их художественном мире. Известно также, что литература идиш, несмотря на свою щемящую недолговечность, успела дать народу и миру великих писателей, и сегодня мы перелистаем ханукальные рассказы Шолом-Алейхема и Ицхака Башевиса-Зингера.

Сначала Шолом-Алейхем — долгое время и для многих единственный еврейский писатель и потом великий еврейский писатель, а он еще и просто великий писатель. Что прежде всего удивит в рассказах «Ханукальные деньги» и «Юла»?

Зачем они? И, главное, почему они такие подчеркнуто домашние, детские, читаются как бы шепотом? Ведь дело происходит в праздник, когда вспоминают и могучих Маккавеев, и славную их победу, и о чуде света, в память которого горят 8 дней огни. А ни слова об этом нет в рассказах. В этих рассказах Ханука — это дни детских проблем, ведь по сложившемуся обычаю дети получают на праздник деньги, на которые играют (!). 8 дней детского азарта... 8 дней — не спорту, не физическим соревнованиям и военным парадам отдала народная традиция этот праздник... Его огни, по Шолом-Алейхему, освещают своеобразный семейный уют маленького городка — штетла, окованного морозами, и первые детские шаги в жизнь... Вот маленькие братья из «Ханукальных денег» обходят родственников, собирая гривенники, пятачки и даже полтинники и рубли долгожданных «хануке гелт». Со знакомой полуулыбкой представляет нам их Шолом-Алейхем, эту череду родственников — от серьезного отца, ученого, доброго, рассеянного, до чудаковатых дядей, родных, двоюродных, троюродных... Да. Но потом спохватываемся. Кто же познакомил нас со всей этой мишпухой? Ребенок, дитя, хоть и направляет его взгляд твердая писательская рука. Так запомним, что нам сказали: с ранних лет ханукальный обычай знакомит ребенка с родней всех степеней лично. Он запоминает тех, кто составляет его семейный круг — это те, кто дарит деньги на Хануку. Причем, некоторые молча, кто с прибаутками, кто со строгими экзаменационными вопросами, а кто с пончиками впридачу. Ребенок запомнит их всех, куда бы ни разметала судьба семейный круг беззащитных перед зимой и историей маленьких штетлов. Он сможет признать и вспомнить родню в любом возрасте и на любом континенте.

Рассказ «Юла» — здесь далеко до уюта, начинается он задолго до Хануки, и мучительный рассказ о таком маленьком и незадачливом «сыне вдовы» ведется в русле сурового психологизма, который литература идиш легко впитала из русской литературной традиции. Я часто встречаю и в печати, и «в жизни» сетования на жестокости современных кино и литературы — и всегда думаю, что, видно, те, кто сетует, давно в книги реалистов XIX века не заглядывали. Страдания маленькой души, входящей в большой мир, Шолом-Алейхем описывает безжалостно для читателя, не щадя его нервов, испытывая до предела его способность к сочувствию, сопереживанию. И вот в рассказе наступает Ханука, и наш герой и все детское сообщество бросается в зажигательный мир азарта. Ханукальные деньги — детский билет в реальность, возможность, играя, почувствовать силу счастья и горечь фатальных неудач, порепетировать жизненные перипетии, узнать многое о себе: каков ты в схватке со случаем, что готов поставить на кон ради неверной улыбки фортуны? Перечитывая, в который уже раз, «Юлу», я заметила, что в памяти этот рассказ сохраняется как целый цикл, но все затмевает яркая картинка: звенят последние монеты «хануке гелт», мальчишки ставят на кон свою удачу. А Беня, богатый и сильный, ставит против всех и запускает свой дрейдл, и выигрывает, может, навсегда. Шолом-Алейхем не любит «счастливых» концов, для него, да, в основном, и для всей литературы идиш, счастливый конец рассказа — это то, что говорит сын вдовы: «Я не умер, я выздоровел и вырос», что же вам нужно еще? Узнать, что фальшивым бывает дрейдл — юла, что сильный и наглый партнер ли, сосед подловит твой детский азарт на свою юлу, где на каждой грани выигрыш, и не оставит тебе шансов? Что ж, полезно узнать это в детстве. Смотрите, говорит нам писатель: народ воспитывает детей, испытуя их, пусть с детства познают цену риска, а значит, и силу своего характера, пусть платят в Хануку за детский билет, а значит, будут лучше готовы к тем запредельным ценам, которые может запросить с них взрослая жизнь и история.

На поколение моложе великого Шолом-Алейхема нобелевский лауреат Ицхак Башевис-Зингер. В его творчестве пропета последняя песнь на идиш, услышанная всем миром, да, вот беда, уже в переводах. Мало читателей в оригинале было у последнего, титулованного престижными литературными премиями, классика идиш. Сравнительно недавно мы читаем Зингера по-русски, привыкаем к его поэтике — такой прозрачной, но полной загадок и грез. Ханукальные рассказы Зингера — это рассказы о чудесах. В них привольно раскинулась природа: буран, снегопад, пурга хозяйничают на страницах, заглядывают кроткие мордочки «меньших братьев» — то олененок по имени Ханука провозвещает счастье благородной, но бездетной семье, и родившийся долгожданный первенец будет, конечно, назван Гершеле — олененок, то козочка спасает в буран мальчика, то улицы Варшавы превращаются в снежные джунгли для мальчугана, испытующего судьбу. Волшебные, причудливые в мерцании огней, ханукальные дни в рассказах Зингера — это время смены видения, дни перемены судьбы.

Один из ханукальных рассказов стоит особняком. «Гаснущие огни» — рассказ популярный и загадочный. Пробежим его строки... В начале нашего столетия на территории Польши мальчишки утонувшего в снегу штетла собрались в синагоге и слушают рассказы старого шамеса о необыкновенном празднике Ханука однажды давным-давно. Когда старый шамес был малышом, на Хануку как-то ни одна свеча, ни один светильник не зажегся, ни у раввина в доме, ни у кого, а на следующий день гасли, едва затлев, уже два огня. Беда, а не праздник. На третий день к ребе пришла старушка и рассказала, что уже вторую ночь является ей во сне недавно умершая маленькая внучка и говорит: «Я мечтала дожить до Хануки, я просила молиться о том, чтобы увидеть мне ханукальные огни, попробовать оладушки и поиграть в дрейдл с подружками. Но вы плохо молились, и теперь ваш праздник состоится на моей могиле. Только на кладбище, на моей могиле зажгутся ваши ханукальные свечи, и пусть малыши играют в дрейдл на могильных камнях, и только там развернут хозяйки праздничное угощение». Не знал раввин, что и сказать, а на следующий день огни гасли по-прежнему. В общем, вы уже поняли, что городок отметил Хануку на кладбище, и в это время стих буран, чуть не всю неделю заметавший его снегом. Странный рассказ. Я не претендую, что для меня абсолютно прозрачен смысл этого истинного стихотворения в сказочной прозе, но попробую предложить один из вариантов. Рассказ написан почти сразу после войны, когда американские евреи только узнали первую страшную правду о произошедшей Катастрофе европейского еврейства. Они в этот момент почувствовали себя последними, оставшимися на краю, на грани, а за океаном простиралось огромное многомиллионное еврейское кладбище. К своим землякам, к еврейским общинам Штатов обращался писатель: вы плохо молились — как бы говорил он им — вы боялись поднять свой голос, вы не помогли, не напряглись, а теперь они погибли — ваши родные, земляки, соплеменники и праздничные огни обратились в поминальные. Рассказ построен так, что мы не можем не заметить: мальчики, слушающие рассказ шамеса, наверняка не пережили войну, как и подавляющее большинство польских евреев, земляков Зингера. Так этот волшебный рассказ сохранил нам и память конкретно-исторического момента. Сейчас, когда из Америки приходит помощь восстающим из духовного небытия общинам бывшего СССР, я часто думаю, что, кроме всего, те, кто нам помогает, прочли когда-то в ханукальные дни рассказ о «гаснущих огнях».


Добавление комментария
Поля, отмеченные * , заполнять обязательно
Подписать сообщение как


      Зарегистрироваться  Забыли пароль?
* Текст
 Показать подсказку по форматированию текста
  
Главная > Мигдаль Times > №29 > Ханукальные игры в чудеса на идиш
  Замечания/предложения
по работе сайта


2020-11-30 11:40:45
// Powered by Migdal website kernel
Вебмастер живет по адресу webmaster@migdal.org.ua

Сайт создан и поддерживается Клубом Еврейского Студента
Международного Еврейского Общинного Центра «Мигдаль» .

Адрес: г. Одесса, ул. Малая Арнаутская, 46-а.
Тел.: (+38 048) 770-18-69, (+38 048) 770-18-61.

Председатель правления центра «Мигдаль»Кира Верховская .


Dr. NONA Jewniverse - Yiddish Shtetl Еженедельник "Секрет"