БС"Д
Войти
Чтобы войти, сначала зарегистрируйтесь.
Главная > Мигдаль Times > №136 > КАК Я В ИУДАИЗМ ХОДИЛА
В номере №136

Мигдаль Times №136
КАК Я В ИУДАИЗМ ХОДИЛА
Малка КОРЕЦ (Израиль)

Фрагменты из книги «Туда и обратно»

ОДЕССА. ПРЕДЫСТОРИЯ

Одно время я активно участвовала в играх «Что? Где? Когда?» в еврейском центре «Мигдаль», испытывая свое женское обаяние на всех, кто нравился. В одной из команд был мальчик, недавно сделавший тшуву и получивший насчет девочек подробные инструкции. Как-то я ворвалась в комнату, где сидели преподаватели «Мигдаля», громко возмущаясь: почему, ну почему он не дает к себе прикоснуться?! Одна из сидящих в комнате женщин спокойно поинтересовалась:

– Ты хочешь выйти за него замуж?

– Нет, конечно! – фыркнула я в ответ.

– Тогда зачем ты его трогаешь?

Я так и замерла, внезапно сообразив, что внятной причины-то и правда нет. Как мне потом было стыдно – и не описать. Зато урок возымел действие: с тех пор я никогда не позволяла провокаций в адрес религиозных людей ни себе, ни кому-либо в моем присутствии.

ТОЧКА ОТСЧЕТА

В 2002 году произошло несколько событий. Я развелась, похоронила бабушку и защитила диплом о высшем психологическом образовании.

А положив диплом в ящик, задумалась. Потому что решительно не знала, что теперь делать. Работать по специальности я не собиралась. Меня ничего не удерживало, никуда не тянуло. Ни личной жизни, ни планов, ни денег, никаких конкретных пожеланий или мечт. Как будто книгу дочитала. Двухкомнатная бабушкина квартира оставалась в полном моем распоряжении, как и все оставшееся время жизни. Полная свобода. Каникулы от всех и всего в надежде, что поживу одна и придумаю, как хочу жить дальше.

Единственное, чем я занималась в это время – посещала уроки в синагоге два раза в неделю. Содержание уроков я пропускала мимо ушей. Не специально, просто в голове ничего не задерживалось.

С одной из учениц мы когда-то вместе ходили в «Гилель». В отличие от меня, она явно вдохновилась религиозной идеей: зажигала свечи, интересовалась кашрутом.

В один прекрасный день эта девушка-судьба позвонила мне по телефону. Она узнала о какой-то странной религиозной школе в Москве. Всем, кто приедет ознакомиться с обстановкой, руководство школы обещало оплатить дорогу и проживание в течение десяти дней. Зная, что я в последнее время «до пятницы совершенно свободна», девушка попросила сопровождать ее. За компанию, и чтобы не ехать одной в поезде. Просьба была настолько бредовой, что я немедленно согласилась.

МОСКВА. «БЕЙТ ЕГУДИТ»

Школа принадлежала супружеской паре ортодоксальных евреев литовского направления. Рабанит Ривка Вайс – женщина удивительного темперамента, она постоянно находилась будто бы внутри пылающего облака неукротимой энергии. Родом из Антверпена, из богатой семьи (отец ее занимался алмазами), она свободно владела русским, английским, французским, ивритом и еще двумя-тремя языками, легко переходя с одного на другой. Делу своей жизни – обучению и взращиванию религиозных девушек – она отдавалась до конца. Впервые я встретила человека, который настолько уверен в том, что говорит. Ее манера поведения чуть напрягала, но в целом я была заинтригована.

Рав Вайс
(0)

Что касается рава Вайса, знакомство с ним произвело на меня огромнее впечатление. Вообразите человека с глубокими религиозными корнями, родившегося в Чехословакии и всю жизнь прожившего в Израиле. Человека, который годами сидит в России и воспитывает местную интеллигенцию. Поверьте, это очень, очень сложно.

Он не просто слушал, а слышал, и пользовался своим небольшим словарным запасом очень точно.

ШАГ НАВСТРЕЧУ

Наш первый личный разговор в его кабинете. Рав Вайс расспрашивает о моей семье, образовании, жизни. Причинами, приведшими меня в религиозную школу, не интересуется, зато спрашивает о планах на будущее. Честно отвечаю: мол, к религии отношусь осторожно, собираюсь пожить тут немного, а потом найти комнату в Москве.

В какой-то момент он делает небольшую паузу и начинает что-то осторожно декламировать. Прислушиваюсь – Бродский. «Это – кошка, это – мышка. Это – лагерь, это – вышка…».

Потом я узнала, что рав Вайс долгие часы беседовал с учениками русскоязычных ешив и колелей, чтобы понять каждое слово в «Представлении» Бродского. Он прочитал в переводе «Мастера и Маргариту» и тоже расспрашивал обо всем, что там написано. Старался понять этих странных людей, которым предстояло объяснять, что значит быть евреем…

Цитата из Бродского была первым шагом навстречу, шагом, которого нельзя было не оценить. Когда я уходила из кабинета, то согласилась попытаться ближайшие два-три Шабата соблюдать все, что положено, если меня не будут принуждать.

Мне дали понять, что причина всех моих несчастий в том, что я не признала свою еврейскую природу.

ИЗ УРОКА РАВА ВАЙСА О ТШУВЕ
– У нас со Всевышним есть близкие отношения. Представьте их себе в виде веревки, которая вас соединяет. Что происходит, когда вы отворачиваетесь от Него? То же, что и при любой ссоре – веревка рвется. Что произойдет, когда вы решите помириться?
Голос из класса:
– Веревка никогда уже не будет целой!
– Да, но не это главное, – спокойно отвечает р. Вайс. – Главное, что она станет короче, если завязать на ней узел. А значит, вы станете ближе.
Рассказывает случай. Однажды в Израиле к нему на беседу пришла девушка. Она сказала: «Я хочу соблюдать, но боюсь, что если начну – буду жалеть о тех возможностях, которые упустила, и которые тогда уже будут под запретом. Что делать?» Рав Вайс предложил: «Сейчас лето, скоро каникулы. Езжай–ка ты на неделю в Эйлат (курортный город на юге Израиля). Делай там все, что захочешь, а когда вернешься – поговорим. Обещаю, что если после этой поездки ты решишь оставить соблюдение, я не буду тебя удерживать».
Девушка вернулась из Эйлата через два дня. «С меня довольно! – сказала она, – Теперь давайте сюда свои заповеди».

Соблюдаешь заповеди – живешь в соответствии со своей природой – счастлива. Звучало убедительно, и я решила – почему бы нет?

Но решающим был другой момент.

Мы с подругой вернулись в Одессу за вещами. И в первый же Шабат пошли в «Гилель». После зажжения свечей всем раздали распечатку с отрывками шабатней службы. Мы с подругой, не сговариваясь, достали собственные сидуры и, когда все встали на Амиду (длинная часть молитвы), начали читать ее полный вариант. И вот, все давно сели, а мы обе стоим и упорно читаем. Помню собственное удивление: зачем я это делаю? Людей задерживаю, ерунда какая… И одновременно твердое понимание: молитва – это не игрушка. Я подумала тогда, что прикоснулась наконец-то к чему-то настоящему…

…Что касается формальной «точки невозврата», ею можно считать мои первые «каникулы».

Занятия в «Бейт Егудит» начались в сентябре, а на Новый Год нас отпустили по домам на два дня. Я осталась в Москве и решила освежить старые знакомства. За эти дни я посетила два дома.

В одном жила совершенно русская семья: мой старый знакомый, его жена и двое дочерей. Я заранее предупредила их по телефону о том, что буду вести себя определенным образом. Они долго выясняли, что от них требуется. Когда я появилась, то встретила желание сделать все как можно лучше. Знакомый не стал обниматься при встрече, его жена подготовила к моему приходу целые фрукты, одноразовую посуду и распаковала в моем присутствии только что купленный нож. Они с любопытством расспрашивали меня о нынешнем образе жизни, участливо интересовались, не слишком ли это сложно и каковы мои планы на будущее. Выразили готовность продолжать общение, если я того пожелаю. Благополучно переночевав, я ушла от них ободренная и успокоенная: вроде все шло хорошо.

Во втором доме жила моя подруга детства, еврейка. Ее я тоже предупредила заранее по телефону. Однако подруга явно нервничала, все время «забывала» мои просьбы, совершала всякие провоцирующие поступки, яростно спорила, что-то пыталась доказать... Короче, мы поссорились. Уйдя от нее, я сделала вывод: очевидно, еврейская душа подруги почувствовала себя виноватой, иначе с чего бы такой сыр-бор? А меня как раз об этом преду­преждали! И отбросила все сомнения.

ПРО ОБЯЗАННОСТЬ И ОТВЕТСТВЕННОСТЬ

У Ривки были свои четкие представления о правильном воспитании. Одно из них заключалось в том, что каждый человек как можно раньше должен ощутить счастливое бремя ответственности и тем обрести чувство собственного достоинства.

…Самым тяжелым испытанием была уравниловка.

Нас в общежитии жило примерно человек 20-30. Девочки, только что закончившие школу. Молодые женщины после университета. Взрослые женщины, чьи дети учились в школе. И абсолютно все мы шли под одну гребенку.

Одни и те же обязанности, одни и те же требования, одинаковые ограничения. Мы ели, стирали, убирали, молились, учились, каждую минуту с трепетом ждали очередных неожиданных указаний – все, абсолютно все вместе. Эта жуткая уравниловка сваливала нас в кучу так, что никакие Ривкины разговоры о достоинстве не могли уже возыметь действия. Какое может быть достоинство, если девочку 17-ти лет и женщину 45-ти отчитывают в коридоре с одними и теми же интонациями? Если обязанность, которую дали сегодня тебе, завтра могут передать другой, а тебе дать ее обязанность? Просто так, без причины.

С Ривкой Вайс
(0)

Психологическое давление и тирания буквально на пустом месте. Причем подкопаться было нельзя! Даже откровенно страдая, мы дружно оправдывали Ривку. И в самом деле, она такая самоотверженная! С утра до ночи печется о нас. (А заодно о том, какого цвета салфетки ставить на шабатнюю трапезу, и попробуй только проявить инициативу на своем дежурстве!) Такая искренняя (всегда говорит, что думает, особенно если это недовольство, разочарование в тебе и раздражение от того, что ты действуешь недостаточно быстро). Ну, и так далее.

…Вот спросите, что заставляло меня там торчать? При том, что все это время под подушкой лежал конверт с деньгами на билет в Одессу. Не отвечу, не знаю.

...В «Бейт Егудит» я приехала в состоянии тупика, а из новых перспектив открывалась лишь одна: религиозная жизнь и построение еврейской семьи. Проверить свою религиозность «в полевых условиях» случая почти не представлялось, кроме редких поездок домой. Даже времени на то, чтобы спокойно подумать, почти не оставалось: уроки, всякие работы, снова уроки, дежурства по уборке, выполнение домашних заданий и абсолютный контроль… Выйти за пределы школы можно было лишь ненадолго. Через год я окончательно перестала представлять себе дальнейшую жизнь как-либо вообще, кроме как в религиозном Израиле.

…Само по себе соблюдение заповедей не доставляло удовольствия и никак не проникало внутрь меня. Но казалось совершенно правильным, что раз я еврейка, то. конечно, должна! Мысленно я сравнивала себя с утенком, которого впервые в жизни привели к пруду: вода, конечно, мокрая и холодная, но я же утенок и должен плавать.

…Так что форма проблем не доставляла. А вот смысл… Не только р. Вайс с Ривкой, но и те девушки, которые дольше соблюдали, упорно твердили: приобщение к иудаизму меняет жизнь. От жизни примитивной, наполненной пошлостью и зависимостями, ты переходишь практически в мир иной: к жизни в Торе, в гармонии со своим народом, осмысленной и прекрасной. Я готова была примириться с тем, что второй этап наступает как-то очень уж медленно. Но категорически, всей душой была против тезиса номер один.

Моя прошлая жизнь, понимаете ли, не была бессмысленной и пустой! В ней было искусство и книги, любовь и секс, психология и магия. У меня были друзья, учителя, хороший муж, с которым мы остались в хороших отношениях. Я к чему-то стремилась, училась, менялась… Да, в какой-то момент меня настиг кризис, но нельзя же считать книгу скучной только на том основании, что она дочитана!

Я отказывалась обесценить все, что было мне дорого, счесть «ошибками молодости» важных и любимых людей, а все интересные мне вещи – глупостями и шелухой.

Если что-то и шло из самого сердца за все время моей жизни в «Бейт Егудит», это было оно – тихое и твердое «нет».

А ЧТО ОКРУЖАЮЩИЕ?

Мои родители поддерживали меня. Мама тесно общалась с религиозными людьми и точно знала, что требуется. Во время моих визитов она доставала из шкафчика кошерную посуду, заранее покупала кошерные продукты и твердо говорила всем знакомым, что поддерживает образ жизни дочери. Когда в дом приходили гости, она деликатно оттесняла их от меня, не позволяя разгораться спорам. Папа оставался атеистом, относясь к религиозному образу жизни как к семейному наследию. Поэтому он также оказывал всяческую поддержку.

Друзья-неевреи отнеслись к этому как к оригинальному временному увлечению: осторожно, но с пониманием. Вели себя деликатно, уступали всем просьбам насчет еды и прочего, провоцировать и конфликтовать не пытались. Однако градус общения заметно снизился, поскольку большинство привычных тем и совместных занятий оказались под запретом.

Что касается немногих еврейских знакомых, их реакция была резко-отрицательной с откровенно насмешливой интонацией. Так что эти отношения прекратились еще быстрее, оставив неприятный осадок.

Единственным исключением из правил была только одна подруга, жившая в Иерусалиме. Она не соблюдала, хотя еврейскую традицию знала отлично, и вовсе не считала, что овчинка заповедей стоит дружбы. Так что объявила мне сразу, что лично она отношений прерывать не собирается. Просит лишь не заниматься по отношению к ней «керувом».

Хорошо, что Кто-то наверху надоумил меня, и эту дружбу я сохранила.

ИЕРУСАЛИМ. «НАТИВ БИНА»

4 октября 2004 г. мой самолет приземлился в аэропорту «Бен Гурион». Этот день запомнился мне удивительной спокойной радостью. Мне казалось, что я не поднимаюсь в Израиль, а спокойно въезжаю на эскалаторе вместе со всем багажом.

Руководителями проекта, принявшего меня, были Хава Куперман, дочка рава Зильбера, а непосредственной «начальницей», эмбайт, Хана Лернер – бывшая одесситка и старая подруга моей мамы. Причем выяснилось это на первой личной встрече: она увидела сходство.

В «Натив Бина» я жила в одной квартире с еще пятью девушками своего возраста. Условия были отличные. Впрочем, после «Бейт Егудит» мне любое послабление казалось раем. Никто никого не контролировал «сверху», единственным требованием было посещение вечерних уроков и ночевка дома. Днем мы были предоставлены сами себе, учились или работали, общаться можно было с кем хочешь. Общежитие находилось в центре религиозного района, поэтому работы на уборках в религиозных квартирах было сколько угодно, а платить за квартиру надо было совсем немного.

ТОРА И ПСИХОЛОГИЯ

После окончания ульпана передо мной снова ребром встал вопрос: кто я и что делать (да, и кто виноват – тоже). Судьба послала мне самый длинный и интенсивный в моей жизни курс психотерапии.

Терапевта звали Ефим Свирский. Это был огромный человек с черной бородой и все­знающим взглядом, построивший собственную концепцию отношений с Творцом и описавший ее в нескольких книгах.

Подход у Свирского был простой как валенок. Если где-то темно – значит, туда не проникает свет. Если где-то есть внутренняя проблема – значит, человек в этом месте не видит присутствия Творца. Задача: сделать так, чтобы увидел. Клиента погружают в транс и ведут с ним диалог до тех пор, пока не наступит прозрение.

Теперь сразу отвечаю на вопросы. Да, прозрение действительно наступает. Да, помогает решению проблемы. Нет, не сразу, это долгий процесс. Да, в Б-га все-таки верить нужно, по крайней мере, допускать эту мысль как возможную. Нет, религиозным после этого не станете. И после этой терапии вы навсегда запомните, что Вселенная заполнена под завязку, и любое одиночество – исключительно ваших личных рук дело.

К Свирскому я ходила в течение полугода раз в неделю. И еще раз в неделю – к его ученику, Саше Фридмару.

Этот марафон позволил хорошенько вычистить «темное прошлое» и начать смотреть в будущее. А кроме того, оставил непередаваемый опыт знакомства с Б-гом, который внутри меня. Каждый сеанс заканчивался одинаково: плотный занавес гнева, зависти, обиды или грусти отодвигался, и за ним неизменно обнаруживался яркий чистый свет, идущий откуда-то изнутри.

Как при всем этом – вечерние уроки Торы, постоянные беседы с соседками по квартире, терапия у Свирского – у меня не появилось кристальной ясности относительно своей религиозности и будущей жизни, понятия не имею.

На шабатней трапезе у р. Левитана он рассказал, что однажды решил прояснить для себя вопрос с Б-гом и религией раз и навсегда. Пошел в библиотеку, проштудировал литературу по всем основным религиям, сделал сравнительный анализ и пришел к выводу, что иудаизм – это самый лучший выбор. И с тех пор соблюдает. Я слушала его тогда и думала: вот умница, как все правильно сделал! Но я бы померла с тоски еще на середине.

Прошли почти два года, а мне так и не удалось найти себе какого-то применения. С одной стороны, меня по-прежнему интересовала психология, с другой стороны заниматься ею профессионально не было никакого желания.

Знакомство с миром Израиля было у меня довольно ограниченным: я тщательно оберегала себя от всего «светского». При этом образ жизни ортодоксальных женщин, который я в избытке наблюдала во время уборок, также вызывал у меня однозначное неприятие. Вот, например, наблюдение. Религиозный дом устроен универсально, и полностью убранная квартира почти не имеет индивидуальных черт. Любая религиозная семья может отдать свою квартиру любой другой семье на Шабат, все равно они мало чем различаются.

Было очень приятно приходить в качестве гостьи в религиозный дом на Шабат: вкусная еда, мужчина во главе стола рассказывает что-то интересное, все дружелюбны и спокойны. Однако хозяйка дома при этом имела неизменно усталый вид, а дети, тем более в большом количестве, никогда не вызывали моей симпатии.

Впрочем, я вполне допускала тот факт, что когда сама выйду замуж и начну вести такой же образ жизни, он мне понравится.

Было страшно, одиноко и немножко горько от несбывшихся ожиданий. И еще была усталость: каждый день надо было заново убеждать себя в правильности избранного пути.

Все это время единственным человеком из нерелигиозного окружения, с которым я общалась, и который желал общения со мной, была все та же иерусалимская подруга. Периодически я ездила к ней в гости, где мы обсуждали темы, интересные обеим и далекие от иудаизма.

Я начала ходить на шидухи, надеясь, что с выходом замуж моя жизнь, наконец, определится.

ПОЧЕМУ ШИДУХ?
После того, как вы провели вместе час-полтора и собираетесь прощаться, проявляется первое и главное отличие шидуха от любого другого знакомства. Слушайте и радуйтесь: вы не должны сообщать собеседнику ничего о том, понравился ли он вам или нет. Попрощались и разошлись. Все возможные неловкости, обиды, смущения берет на себя сваха-посредник, которой вы должны позвонить в течение ближайших двух-трех дней и сообщить, желаете ли вы еще раз встретиться с этим человеком.
Вам не придется никого обижать отказом или придумывать отговорки. Если один из вас хочет следующей встречи, а другой нет – уважается мнение того, кто не хочет. Предполагается, что вы друг другу не подошли, и шадханит снова листает свою волшебную тетрадку.
И так до тех пор, пока не встретятся двое, которые захотят не только увидеть друг друга еще раз и еще раз, но и пожениться.
Как бы ни была далека от совершенства эта система, она, несомненно, ограждает от огромной сердечной боли и многих жизненных трагедий. Например, распространенный случай: она хочет замуж и ребенка, а он согласен на совместную жизнь, но не собирается жениться. Такие отношения могут тянуться месяцами и годами, женщина теряет драгоценное время молодости в надежде «женить его на себе». Или когда двое решают жить вместе, «чтобы проверить чувства» (обычно это означает нежелание всерьез работать над отношениями), или того больше – «как само пойдет».
Результат – разочарование, боль, обида, одиночество. И всегда – потерянное время, которое могло быть потрачено на строительство семьи, на взращивание любви, на воспитание детей.

После всех лет учебы в памяти лучше всего осели уроки по семейной жизни. Они были затем проверены мной на практике и оказались правдивыми.

РЕХОВОТ. ПРИВАЛ

Мои родственники обратились ко мне с просьбой поселиться вместе с дедом. Он оставался совсем один, а я была единственной в семье без работы, семьи и дома.

Переехав к деду в Реховот, я впервые в жизни оказалась с заповедями один на один.

Спросите меня: трудно ли соблюдать? Плевое дело! – скажу я вам. Если ты твердо знаешь, что этим спасаешь душу свою, своих предков, всего народа Израиля и мироздание. И если рядом есть те, кто соблюдает. И если вся твоя жизнь связана только с соблюдающими людьми. И если все интересные мероприятия организуются так, чтобы никогда не приходиться на пятницу или субботу.

Короче говоря, оказалось, что большинство вещей имели для меня смысл только в рамках коллективной жизни. Очень быстро отпали дневная и вечерняя молитвы, снизился уровень кашрута. В Иерусалиме ношение закрытой обуви и чулок летом было обязательным. Реховотские женщины ходили без чулок, в легких туфлях с закрытыми носками, и я с радостью последовала их примеру. Накрывать шабатний стол, готовить специальные вкусные блюда одной себе оказалось ужасно скучно, и через некоторое время я стала обходиться в соблюдении шабатних заповедей лишь самым необходимым.

Не с кем было общаться. Недалеко от моего дома начинался религиозный район, где было много русскоязычных, но в обозримом окружении не оказалось одиноких соблюдающих женщин моего возраста. Кроме того, я не могла надолго отлучаться из дому, даже днем.

Одиночество и внутренняя неприкаянность вернулись в полном объеме. Единственным и естественным выходом оказалась социальная сеть. Я завела Живой Журнал, заново увлеклась психологией, даже проводила какие-то занятия.

С виртуальными друзьями были общие темы, а вот реального общения не было совсем, как и связанных с этим неловкостей вроде кашрута и законов скромности. Так что вскоре, сидя за компьютером, я стала забывать, что вообще что-то там соблюдаю.

ТОТ САМЫЙ МОМЕНТ

Толчок к осознанию реального положения был очень мощным, и я хорошо его помню. Мы с подругой ехали в автобусе и беседовали о психологии и соционике. Подруга вскользь заметила, с каким жаром и вдохновением я ставлю бесконечные вопросы к этой теме. «Интересно, – спросила она, – почему ты ни разу не задала при мне ни одного вопроса по Торе?»

И тут я поняла: это правда. К Торе у меня не возникло ни единого вопроса. Еврейство, религия, Тора были некой абсолютной данностью. Их невозможно было обсуждать, оспаривать, оценивать. По их поводу нельзя было иметь своего мнения, а только ценить свою принадлежность к еврейскому народу. Стоило же сделать шаг в сторону, например, в психологию, там открывался целый мир неочевидных, обсуждаемых вещей, личного поиска и вопросов, которые задевали мои чувства. Многие люди рассказывали, как прочитав впервые главу из Торы или комментарии, вдруг чувствовали, что все это написано для них и про них. У меня ничего подобного не было.

Помню, как с осознанием всего этого внезапно обострилось мое восприятие мира: краски стали светлее, контуры четче, каждый вдох был как распахнутое окно в душной комнате. Да-да, я находилась в автобусе. И нет, это никак не мешало!

С того дня я перестала упрекать себя за то, что не читаю Тору, и с удвоенным энтузиазмом занялась психологией.

ИЕРУСАЛИМ. ВОЗВРАЩЕНИЕ

Получив возможность покинуть Реховот, я вернулась в Иерусалим и поселилась все с той же подругой.

О ВЫБОРЕ
Кстати, мужа я искала, руководствуясь советами рава Вайса.
– Первым говорит тело. Если тело сказало «нет» – значит, нет, и это окончательно. Если тело сказало «да» – нужно попросить его отойти в сторону и пригласить разум.
– Ищи человека богатого. Не в смысле денег, хотя это тоже хорошо. Он должен быть богат внутренне настолько, чтобы обходиться без тебя. Когда партнер говорит «я не могу без тебя жить», это сначала сладко, потом горько.
– Когда долго выбираешь партнера – это, как если ты стоишь в магазине игрушек, каждая из которых стоит доллар, а у тебя как раз доллар и есть. Пока он в кармане, тебе принадлежит весь магазин. Но приходит момент, когда нужно сделать выбор, после которого у тебя будет только одна игрушка. Это очень обидно, очень страшно. Но однажды тебе придется уйти из магазина с чем-то одним.
Через полгода я впервые за долгое время отправилась отмечать Новый Год к знакомым, надев брюки и внутренне готовая к новой жизни. На этой вечеринке я встретила своего будущего мужа, который родился в религиозной семье, а несколько лет назад «вернулся к вопросам», бросил соблюдение и тоже искал себя в светской жизни. Так что мы нашли друг друга в нужный момент.

…На сегодняшний день я замужем за любимым мужчиной, у нас две очаровательные дочки. Живем в Кфар-Сабе, красивом светском городе, и ведем абсолютно светский образ жизни. В доме не бывает свинины и морепродуктов, я не готовлю и не ем смешанные блюда. Еврейские праздники мы проводим в доме соблюдающих родителей мужа. А если остаемся дома, не делаем ничего, относящегося к празднику. Исключение составляет Песах: я убираю квартиру, хотя и не так тщательно, как следует, и не впускаю в дом хлебные продукты.

Моя нынешняя жизнь однозначно хороша! В ней есть любовь, семья, самореализация. Присутствует все по-настоящему ценное.

Как ни парадоксально звучит, но, только оставив религиозный образ жизни, я получила то самое счастье, которое мне обещалось.

…Сегодня я уже не могу ответить себе на вопрос «чего ты туда полезла?». Строго говоря, на месте «Бейт-Егудит» могло оказаться все, что угодно. Но я рада, что это оказался именно религиозный иудаизм.

Во-первых, теперь я знаю о нем не понаслышке. Имея светский круг общения, я твердо настаиваю на уважительном отношении к религиозным людям и традиции. С глубоким уважением отношусь к мужчинам, посвятившим себя изучению Торы: по личному опыту знаю, что ум такого мужчины развивается невероятно, становится глубоким, гибким и острым. Защищаю право религиозных женщин сидеть дома с детьми: это не только образ жизни, но и огромная задача воспитания нового поколения.

Во-вторых, благодаря тому, что у меня был этот период жизни, у нас с мужем оказался важный общий опыт. Кроме того, это позволило мне моментально найти общий язык с его родителями, не задаваясь вопросами, кто они, что и зачем делают.

НАГРАДА
Нам с будущим мужем очень быстро стало ясно, что все серьезно, а значит, надо знакомиться с родителями. Он пригласил отца в кафе, представил нас друг другу и удалился.
Напротив меня сидел бородатый человек в костюме, чем-то напомнивший мне раввина из детства – того, к которому меня водили поговорить перед бат-мицвой. Он смотрел на меня слегка обеспокоенно, и мне вдруг показалось, что в его глазах я читаю вопросы так же четко, как если бы мне их кто-то показывал написанными крупно на доске. И, глядя на эти видимые только мне подсказки, я начала: «В моей семье все евреи на несколько поколений назад, сколько помним. Последние несколько лет я была религиозной, училась в Москве у Вайсов, потом здесь, в Иерусалиме, в семинаре у дочки рава Зильбера», и так далее.
Не знаю, что на самом деле думал сидящий напротив меня человек, но по мере того, как я говорила, взгляд его теплел. Я оказалась «своей». И знаете что? Все мучения религиозной эпопеи стоили этого момента.

Ну, и в-третьих, тот период жизни послужил для меня убедительным уроком того, что одного действия никогда не достаточно: нужно перед этим обязательно найти в нем внутренний смысл, личную ценность и цель. Теперь каждый раз, когда я ловлю себя на попытке делать что-то, «потому что надо», или «главное – повторить сто раз, потом втянешься», вспоминаю о своем соблюдении и останавливаюсь.

Чтобы ставить отрицательные оценки, нужно зарегистрироваться
+16
Интересно, хорошо написано

  Отправить ссылку друзьям

Главная > Мигдаль Times > №136 > КАК Я В ИУДАИЗМ ХОДИЛА
  Замечания/предложения
по работе сайта


2017-08-21 19:44:40
// Powered by Migdal website kernel
Вебмастер живет по адресу webmaster@migdal.org.ua
Сайт создан и поддерживается Клубом Еврейского Студента
Международного Еврейского Общинного Центра «Мигдаль» .

Адрес: г. Одесса, ул. Малая Арнаутская, 46-а.
Тел.: 37-21-28, 777-07-18, факс: 34-39-68.

Председатель правления центра «Мигдаль»Кира Верховская .


Jerusalem Anthologia Всемирный клуб одесситов Еженедельник "Секрет"