БС"Д
Войти
Чтобы войти, сначала зарегистрируйтесь.
Главная > Мигдаль Times > №67 > Флакон «Коти» в старинном ридикюле
В номере №67

Мигдаль Times №67
Флакон «Коти» в старинном ридикюле
Ростислав АЛЕКСАНДРОВ

Знатока романа Ильи Ильфа и Евгения Петрова «Двенадцать стульев» хоть ночью разбуди, все равно он, как скороговорку, без запинки назовет «звуковое оформление» курьезной постановки «Женитьбы» Н.В. Гоголя в театре Колумба: Галкин, Палкин, Малкин, Чалкин и Залкинд. Фамилии большей частью одесские, а последнюю и вовсе знали тут множество людей — владельцы иллюзионов, содержатели кинопрокатных контор, хозяева музыкальных магазинов.

(0)

Лев Залкинд возглавлял одесское представительство всемирно известной парижской компании братьев Пате, которая выпускала и поставляла, в том числе на российский рынок, «поющие машины» — патефоны вместе с толстыми, но легко бьющимися, со звуковой дорожкой лишь на одной стороне, пластинками, кинопроекционные аппараты и фильмы или, как говорили, ленты. Компания Пате регулярно снимала и хронику мировых событий, каждый выпуск которой начинался титрами «Пате-журнал. Все видит, все знает». Потом еще много лет одесские старожилы уважительно называли эрудированного, по их разумению, человека не иначе, как «Пате-журнал».

Дерибасовская, 10
(0)

Представительство фирмы Пате размещалось и рекламу свою вознесло над крышей дома страхового общества «Россия» на Дерибасовской, 10, или на Ришельевской, 3, что есть одно и то же, поскольку он расположен аккурат на знаменитом углу. В начале XIX века на этом месте был дом консула Французской республики, негоцианта Жана Рено, самый большой в тогдашней Одессе, протянувшийся на весь квартал Ришельевской улицы от Дерибасовской до Ланжероновской.

Среди других заведений там находилась гостиница, в которой большую часть своих тринадцати одесских месяцев прожил А.С. Пушкин, и ресторация француза Цезаря Отона, где поэт отводил душу в застольной беседе с друзьями, оживляемой легким и холодным французским вином шабли. А напротив театра, там, где теперь сквер возле Дворца бракосочетаний, бывшей банкирской конторы Зигфрида Ашкенази, стоял небольшой, в полтора этажа дом, в котором жил и вершил дела во благо Одессы ее первый градоначальник, уроженец французского города Бордо, герцог де Ришелье. При нем и начинала складываться тут многочисленная французская колония, европейское влияние которой ощущалось во многих сферах городской жизни.

Небезразличные к своей внешности одесситы шили изысканные туалеты в «заведениях портновского мастерства» Наполеона Луи Лангле, Тесье, Мишеля или Доре, каковой факт остался в романе «Мориц Сефарди» Осипа Ароновича Рабиновича: «Молодежь уважала Морица за то, что он первый показал, что и маклер может одеваться по парижским журналам». Модницы носили белье из мастерской мадам Саламбье, что в доме полковника Прокопеуса на Екатерининской, 23, наводили красоту тончайшей пудрой фабрики француза Пишона, имя которого носит улица на Молдаванке, и появлялись на балах в замысловатых прическах, «сооруженных» бывшим куафером французской королевы Марии-Антуанетты Леонардом, его учениками Лавиньотом и Трините, их коллегами Пети или Шарлем в его «зале для стрижки и прически волос» на Ришельевской улице. Негоцианты и любители заграничных вояжей отправлялись в Марсель пароходом Торгового дома «Дю-Буллэ и Ко» в Руане. Те, кто понимал разницу между бордоским Шато-Лафит и бургундским Кло-де-Вужо, хаживали в винный погреб Рубо, а рачительные хозяйки покупали в пекарне Жульена изумительного вкуса и аромата французские булки, которые в Одессе называли франзолями, что не преминул отметить в «Толковом словаре живого великорусского языка» Владимир Иванович Даль.

Парикмахерская
«Лавиньот и Трините»
(0)

Это была «французская молодость» Одессы, и она, как всякая молодость, прошла. Но город, подобно человеку, сохраняет специфичные черты, узнаваемые в любом возрасте. И еще в первые десятилетия ХХ века, они же последние в мирной жизни Одессы «раньшего времени», в отделении парижской компании «Лер Лекид» на Польской, 19, можно было приобрести аппарат для автогенной сварки и резки металла, одинаково пригодный, в частности, для изготовления несгораемых касс на местной фабрике «Товарищества Берндт» и для того, чтобы эти же кассы «взять». Каждые две недели пароходы французской компании «Мессажери Маритим», агентство которой находилось на Ланжероновской, 3, совершали почтово-товаро-пассажирские рейсы между Одессой и Марселем. В старинном доме предков на Гоголя, 8, жил внук ресторатора и сын известного архитектора Виктор Отон. А неподалеку, на этой же улице, в доме под номером 21, французский консул Фернард Гренар улаживал дела проживавших в Одессе подданных своей страны и расположенных здесь французских же предприятий и заведений.

(0)

На Головковской улице было Генеральное общество французской ваксы, где изготовляли мази для чистки металлической посуды и сапожный крем, сообщавший обуви такой немыслимый блеск, что он сохранялся даже при ношении галош. Много лет спустя, когда этого Общества уже в помине не было, Илья Ильф, будучи на Кавказе, по какой-то одесской ассоциации, может быть, узрев чистильщика обуви, вспомнил его и про писательский запас черканул в записной книжке: «Представитель генерального общества французской ваксы». Банк «Лионский кредит» находился на Ришельевской, 1, но его главная контора — в Лионе, и «Общество джутового производства в Одессе» было французским предприятием с Правлением в городе Рубэ. Французское анонимное общество пробочной промышленности на Среднефонтанской производило всевозможные пробки и пробочки для бутылок всякого назначения и аптечных склянок. А в доме Розы Артуровны Бродской на Гаванной, 6, предусмотрительные граждане могли воспользоваться услугами французского общества страхования жизни «Урбэн», главным одесским представителем которого состоял купец 2-й гильдии Михаил Абрамович Розенблат.

Деловые люди Одессы, в том числе евреи, давно уразумели выгоду от устройства тут различных заведений торговли, которая, по справедливому утверж-дению герцога де Ришелье, «есть источник всяческого процветания». Наряду с магазинами широкое распространение получили Торговые дома, агентурно-комиссионные конторы и представительства крупных российских и зарубежных фирм, в обороте которых французские товары, к обоюдной выгоде производителей, продавцов и покупателей, занимали не последнее место.

(0)

Классные мастера предпочитали иметь удобные в работе тиски «Телье Камилл», не знающие износа напильники парижской фирмы с поэтическим названием «Виноград», мелкозернистую, так называемую «бархатную» наждачную бумагу и другие высококачественные французские инструменты, приспособления и материалы, которые поставляли Давид Гершберг, Михаил Исидорович Розентовер, купец 1-й гильдии Юлий Яковлевич Шрайер и Мирон Яковлевич Штеренберг. Наполовину французскими можно было считать папиросы и гильзы местных фабрик И.С. Асвадурова с сыновьями, И.М. Конельского, Л.Д. Файнбруна, Л.А. Ясиновского и других, использовавших бумагу парижской «всемирно известной фабрики папиросной бумаги в листах, книжечках, бобинах» братьев Браунштейн, которая поступала в Одессу при посредстве их здешнего представителя Иосифа Вольфовича Швейцера. Стараниями же Иосифа Троупянского в Одессе входили в обиход французской работы гребни Товарищества «Франсуа Турнье» из новоявленного целлулоида, постепенно вытеснявшего традиционно используемые в этом деле рога, которые, как с апломбом излагал Остап Бендер студентам животноводческого техникума, «есть выросты, покрытые шерстью или твердым роговым слоем, являются придатками черепа и встречаются главным образом у млекопитающихся».

(0)

В другой ситуации великий комбинатор утверждал, что «всю контрабанду делают в Одессе, на Малой Арнаутской улице», имея в виду потаенную фабрикацию товара, выдаваемого потом за иностранный. Справедливости ради нужно отметить, что этим старинным делом занимались также на соседней Большой Арнаутской. И на Мясоедовской некий ушлый гражданин наполнял бутылки буроватой, со спиртовым запахом, жидкостью и наклеивал этикетки, свидетельствующие о том, что это не что иное, как коньяк «Мартель» знаменитой французской фирмы.

(0)

А вдова Александра Линденбаума и не думала скрывать, что на Пересыпи, на фабрике ее покойного мужа, делают настоящие французские жернова «Кварц», дающие муку самого тонкого помола, пригодную и для итальянских макарон, и для французских пирожных.

Поклонники французской кухни не перевелись в Одессе со времен ресторатора Отона. Потому рыбные консервы «Чер-
номорско-Азовской фабрики С.Б. Фальц-Фейна» приготовлялись на чистом прованском масле марсельских заводов «Генри Роубан и Ад.» Пуже, одесскими представителями которых были Зейлик Гершович Боюканский и Исаак Маркович Лаутеншлейгер. На торжественных обедах, свадебных балах и юбилейных вечерах на десерт подавали марсельские фрукты из магазина колониальных товаров Юлия Альбюссона и неповторимого вкуса французский шоколад «Менье» от Иосифа Моисеевича Пайкиса, а застольные речи говорили и тосты провозглашали под искрометное французское шампанское вдовы Клико, «Дуаэн и Ко», «Моэт и Шандон», «Henry Goulet», прямо из Реймса доставленное в Торговые дома Гирша Наумовича Шифреса, Александра Борисовича Баумштейна и Якова Боруховича Хаславского.

Последние двое и с ними Хаим Наумович Цукерман были еще одесскими комиссионерами известных парижских фирм «Коти», «Modern», «Podet Par-fumerie», «Jones T. Par-fumerie». Духи, одеколоны, разные кремы и всякие бальзамы этих фирм традиционно подносили дамам, или они сами раскошеливались на них в магазинах Пинхуса Бланка, Фроима Фан-Юнга, Льва Дуклера, на Ришельевской, Канатной, Преображенской и на Дерибасовской в пассаже Менделевича, о котором Валентин Катаев написал, что он нисколько не уступает пассажам на Больших Бульварах Парижа.

(0)

А в самом начале Екатерининской улицы Мария Абрамовна Озерская держала дамский конфекцион, в котором всегда имелся «богатый выбор бальных платьев, костюмов, перчаток, шляп и корсетов последних парижских моделей» на какой угодно вкус и любую, какая есть, фигуру. Для поддержания высокой моды мадам наезжала в Париж, но это вовсе не обязательно было, потому как ее совместно с коллегами Ханой Зайдель, Эстер Шапиро, Залманом Воробейчиком и многими другими регулярно снабжал модными журналами «Шик Паризьен» от фирмы «Paris Elegount» Борис Коренман. Престижные салоны мод, шикарные номера гостиницы «Лондонская», уютный дамский кабинет кафе Печеского в Пале-Рояле, нарядное фойе «Театра Миниатюр» на Ланжероновской, 28, огромный свадебный зал Цаузмера на Пушкинской, ателье фотографа Розвала на Ришельевской, 28, приемные известных адвокатов и врачей, будуары богатых одесситок украшали французские зеркала из магазина Сигала. И совсем уж неожиданным промыслом занимался купец Моисей Борисович Ловицкий — поставлял дельным сельским хозяевам виноградную лозу лучших французских сортов.

Словом, не счесть было в Одессе самы х разных французских вещей, изделий, продуктов, и еще многое другое напоминало Францию и ее столицу, которую тут никогда не считали чужой и далекой.

Одесситы недаром называли свой город ни больше, ни меньше, как «маленьким Парижем», с упоением и успехом отыскивая приметы лестного сходства. Очаровательные женщины. Галантные люмпены. Экспансивная речь. Многонациональное и разноязычное население. Колоритный рынок «Привоз» — или это не «Чрево Одессы»? Блистательная опера — чем не парижская Гранд-опера? Живописный Пале-Рояль, в котором в журчанье фонтанных струй вплетался шелест листвы на старых платанах и музыка, выплывающая из окон театра. Иллюзион «Мулен Руж» на Тираспольской улице. Озорные песенки вроде той, где автор сообщал, что, дескать, Вену и Париж он исходил, но «лучше Дерибасовской не встретил». Модные вернисажи. Шумные пирушки художников в старой пивной Брунса во дворе дома Вагнера на Ланжероновской. Десятки поэтов и даже свой Франсуа Вийон, известный под именем Эдуарда Багрицкого.

Исаак Бабель.
Рис. Ю. Анненкова, 1925 г.
(0)

Того гляди, объявился бы и одесский Мопассан, на роль которого прочили понаторевшего во французской словесности выпускника коммерческого училища Исаака Бабеля с Ришельевской улицы.

Только ему это было совсем ни к чему. Бабель высоко ставил творчество Ги де Мопассана, восхищался его прозой, наполненной животворным солнцем Франции, но к собственной литературной славе шел своим, мучительно трудным путем, терзаясь сомнениями, неудовлетворенностью и непреодолимой страстью совершенства.

А вот на родине мэтра он побывал трижды. Парижские адреса Бабеля известны, в частности, «8 Avenue Emil Zola, Paris 15». И, если бы поставили там мемориальную доску с подобающей такому случаю надписью, одесситам было бы приятно, а для парижан престижно, поскольку писатель с мировым именем Исаак Бабель вплел свою веточку в венок литературной славы их города.

Пианист Буся Гольдштен, который ходил когда-то в одесских вундеркиндах, впервые приехав во французскую столицу, по первому взгляду снисходительно заявил, что «Париж, как Одесса, тоже красивый город». Бабель, который однажды прожил в Париже целых десять месяцев, проникся духом этого города, прикоснулся к самой его сущности и написал о нем чудесный рассказ «Улица Данте». Но ничего этого у него не вышло бы, и оказался бы он, как сам утверждал, «глухим и немым в Париже», не случись ему в юности учителем французского языка выпускник лицея Мишле, бакалавр словесности Сорбонны, Александр Александрович Вадон, или, как всегда называли его бывшие ученики, мосье Вадон.

(0)

В Одессе когда-то на каждом шагу можно было услышать галантное французское «мадам», «мадмуазель», «мосье». Корсетная мастерица Александра Милевская с Преображенской улицы для пущего шарма именовала себя на вывеске «мадам Алексан-
дрин», а ее молодая коллега, в миру и семье исключительно Фейга, — «мадмуазель Фанни». И обращались так, и называли так одессита или одесситку, независимо от их социального, сословного или имущественного положения.

Потому-то в рассказе Александра Ивановича Куприна за кассой пивного заведения «Гамбринус» на Преображенской, угол Дерибасовской, восседает мадам Иванова. Вера Михайловна Инбер вспоминала, как учителя каждое свое обращение к гимназисткам начинали не иначе, как словом «мадемуазель». В повести Валентина Катаева «Белеет парус одинокий» остались крикливая рыбная торговка с Привоза мадам Стороженко и церемонная супруга хозяина бакалейной лавки на Канатной улице мадам Коган. В давней пьесе Льва Славина «Интервенция» выведена банкирша, хозяйка верфи мадам Ксидиас и подручная анархиста, а на деле уголовника, мадам Токарчук. В числе персонажей «Одесских рассказов» Исаака Бабеля — первый богач, за какого его «держали» на Молдаванке, мосье Тартаковский, и биндюжник, он же глава налетчиков, мосье Грач. И в романе Аркадия Львова «Двор» разворачивает бурную деятельность неутомимая дворовая общественница мадам Малая.

Это было еще в 1930-е и даже в первые послевоенные годы, а потом звучало все реже, все непривычней, все несерьезней. Со старыми людьми ушли из одесского лексикона такие французские слова, как монпасье, то есть леденцы, и кашне, сиречь, шарф, а со старыми домами — казавшаяся вечной марсельская черепица...

Настоящее становится прошлым не в одночасье, но постепенно, и не исчезает бесследно, а задерживается в памяти поколений, отступает в литературу и остается надолго. Наподобие знаменитых французских духов «Коти», флакончик которых дамы когда-то носили в ридикюле. Бывало, что духи проливались, и еще множество лет там держался их легкий аромат, тревожил воображение и навевал грусть, как воспоминания...

Чтобы ставить отрицательные оценки, нужно зарегистрироваться
+2
Интересно, хорошо написано

  Отправить ссылку друзьям

Главная > Мигдаль Times > №67 > Флакон «Коти» в старинном ридикюле
  Замечания/предложения
по работе сайта


2018-11-13 02:07:54
// Powered by Migdal website kernel
Вебмастер живет по адресу webmaster@migdal.org.ua
Сайт создан и поддерживается Клубом Еврейского Студента
Международного Еврейского Общинного Центра «Мигдаль» .

Адрес: г. Одесса, ул. Малая Арнаутская, 46-а.
Тел.: 37-21-28, 777-07-18, факс: 34-39-68.

Председатель правления центра «Мигдаль»Кира Верховская .


Еврейский педсовет Dr. NONA Еженедельник "Секрет"