БС"Д
Войти
Чтобы войти, сначала зарегистрируйтесь.
Главная > Мигдаль Times > №73-74 > Друзья звали его Зига
В номере №73-74

Чтобы ставить отрицательные оценки, нужно зарегистрироваться
+1
Интересно, хорошо написано

Друзья звали его Зига
Михаил САДОВСКИЙ, Нью-Джерси (США)

На самом-то деле — Дзига, но «д» так уютно притулилось к «з», так слилось с ним, что получалось Зига — и произносить легче, и вроде бы понятнее, хотя что тут понятного... но все друзья звали его Зига, а между собой, за глаза, он был Зига даже для тех, кто помоложе или вовсе с ним не знаком. Так часто случается: Мурадели все звали Вано или Ваня, Афанасьева — Леня, Щедрина — Родик. Это в России выражение крайней близости — дружеской ли, душевной ли...

ИзменитьУбрать
(0)

Я тоже звал его Зига, но только за глаза, а в общении — Сигизмунд Абрамович, Сигизмунд Абрамович Кац. Некоторые мои однолетки, т.е. вдвое, по крайней мере, моложе Каца, обращались к нему на «ты» и «Зига», но мне было не по душе это амикошонство. Зато он всегда говорил мне запросто, по-отечески — Миша или Садовский... хорошо от этого становилось...

Трудно припомнить, когда мы познакомились с ним лично, потому что, как я выяснил потом, песни, любимые с детства, именно им написаны, а вот как я его увидел и когда, не припомнить, но точно — был я совсем молодым...

В ранние шестидесятые, когда я начал получать первые копейки за литературный труд и еще держался за инженерский стул, чтобы прокормиться, гонорары выдавали просто: приходил автор в бухгалтерию в назначенный день и расписывался в ведомости, как за обычную зарплату, и дней таких в месяце тоже было два, как на любом производстве. В эти два дня выстраивались длинные очереди к заветному окошечку, но никто не сетовал, потому что тут можно было повидаться с друзьями, познакомиться с новыми интересными людьми, а то и затеять какое-нибудь интересное творческое дело, которое начиналось тут же в буфете за рюмкой — тогда еще было очень далеко до горбачевской антиалкогольной придури...

И вот в одной из очередей я вдруг буквально за спиной слышу быстрый, чуть с придыханием, знакомый говорок — конечно, это Зига! Я радостно оборачиваюсь, мне приятно, я горд — рядом с самим знаменитым Зигой в очереди за гонораром! И говорю: «Здравствуйте, Сигизмунд Абрамович! Что, песня пошла?»

Зига действительно стоит прямо за мной, как я его не заметил? Он берет меня под руку, притягивает к себе и сообщает полушепотом, как самую важную тайну: «Миша! Песня пошла, когда бухгалтер поставит галочку и скажет: “Поставьте сумму прописью и распишитесь!” Понял?» Ну кто может еще так сказать? Чьи афоризмы и изречения не менее знамениты, чем его песни?! Конечно, это Зига!

Какие песни? Вопрос резонный. Они, песни Каца, почему-то очень быстро, я бы сказал, буквально сразу же, как начинали звучать, — теряли автора. Эта история повторялась с его опусами с удивительным постоянством.

Ну кто в этой огромной стране не повторял вслед за сипловатым голосом любимца народа Михаила Жарова:

Еду, еду, еду я по свету
У прохожих на виду,
Коль я на машине не доеду,
Значит, я пешком дойду!

Или мы забыли:

Здравствуй столица,
Здравствуй Москва,
Здравствуй, московское небо!
Каждому дороги эти слова,
Как далеко бы он не был!
Здравствуй, моя столица,
Здравствуй, Москва!

Это все из того же фильма «Машина 22-12».

Давайте перечислим песни Сигизмунда Каца — несколько, хотя бы те, без которых невозможно представить те годы, без них мозаика жизни того времени будет выглядеть щербато и требовать немедленного восстановления: восстановления не только картины — справедливости! Итак...

Сядь со мною рядом,
Рассказать мне надо...

Вряд ли много людей вспомнят, что это песня из кинофильма «Боксеры». Съемки его начались в 1940-м на Одесской киностудии, а на экраны он вышел в первые месяцы войны.
А «Два Максима»!.. Не припоминаете? Разве? Но и сегодня повторяется — через столько поколений:

Так-так-так, — говорит пулеметчик,
Так-так-так, — говорит пулемет...

А старшее поколение еще помнит голос Бориса Крючкова, «главного» Максима. Это он впервые исполнил песню «Шумел сурово брянский лес». Это песня — из самых трудных месяцев войны 1942 года...

А вот уж поистине народная — «Сирень цветет», в которой Зиге принадлежит не только музыка, но и всем известный, народный в буквальном смысле, рефрен...

Сирень цветет,
Не плачь, придет...
(...война пройдет)
Твой милый, подружка,
вернется...

Это тоже из военных лет, она родилась в 1944 году, и буквально не было окна, из которого не слышался бы сладенький тенорок Владимира Нечаева, повторявший эти слова. А один солдат в письме спрашивал композитора: откуда, мол, поэт знал, что война в мае кончится, ведь сирень в мае цветет, а он так угадал...

ИзменитьУбрать
(0)

Это не поэт угадал — сам композитор: не хватило ему стихов Алексея Суркова, и он написал для «рыбы» эти строки, а они
остались как примета времени. Впрочем, это счастливая судьба многих его творений...

Вспомните! «По московскому времени», «У нас в общежитии свадьба», «Дай руку, товарищ далекий», «Если хочешь ты найти друзей»... Может быть, совсем молодым людям эти песни не бередят душу, а более взрослые и пожилые, знающие их, наверняка не связывали их с именем композитора, тем более — авторов стихов. Я не берусь объяснить этот феномен, но так оно случилось.

Зига, по-моему, относился к этому спокойно. Шли его оперетты, звучали необычайно широко его песни, сам он пользовался, я бы сказал, заинтересованным вниманием коллег — с ним рядом всегда было легко и весело... Его остроумные реплики свободно соперничали с остроумием его знаменитых по этой части друзей Михаила Светлова и Юрия Олеши...

Директором Всесоюзного издательства «Музыка» был Абрам Гольцман. Издательство находилось, как бы по наследству, в бывшем знаменитом нотном издательстве Юргенсона на Неглинной улице, в самом центре Москвы. Сигизмунда Каца пригласили поработать для детей, написать для них песни, и он не отказался, хотя был занят, но...

Гонорар, мягко говоря, разочаровал его, и он решил поговорить с директором на эту тему. Пришел, но кабинет был пуст, и секретарша куда-то отлучилась.

Тогда Сигизмунд Абрамович взял листок бумаги (говорят, даже нотной) и оставил на директорском столе записку: «Писать для детей надо так же, как для взрослых, только немного лучше! А.М. Горький». И чуть ниже: «А платить меньше! А.М. Гольцман». Говорят, эта саркастическая «докладная записка» подействовала, и с тех пор за произведения для детей платить стали больше.

В Союзе композиторов работа шла по секциям, одна из которых называлась секцией «массовой песни». Здесь собирался композиторский цвет Москвы, все те, кто был причастен к созданию любимых страной песен, в том числе и поэты бывали здесь, и порой весьма часто. Здесь проигрывались прямо с «горячего листа» только что родившиеся шедевры, воспроизведенные порой «композиторскими» голосами — сиплыми, тихими... но зато какие звучали мелодии! Сюда приходили знаменитые певцы, чтобы «показать» песню, приносили готовые записи перед эфиром, перед выходом фильма... Фамилии перечислять бессмысленно — «все побывали тут». Здесь была своеобразная академия песни, обсуждение прослушанного произведения — это поистине потрясающая школа творчества...

Никто, конечно, не заботился о том, чтобы высказывания выдающихся мастеров остались на бумаге, а жаль, потому что среди того поколения композиторов были великие острословы, такие как Никита Богословский и Сигизмунд Кац...

Зига никогда не говорил громко, никогда резко, а часто подходил к роялю — он играл великолепно, готовился стать пианистом, вернее сказать, стал им, но мелодический дар перетянул — он подходил к роялю и с ходу показывал своему товарищу, где его мелодия напоминает (слишком уж!) существующую песню.

Он также обладал даром создавать остроумные и неожиданные попурри! Этого никто не записал, это не воспроизвести... Это ушло вместе с ним. Как жаль!

Улыбка редко сходила с его лица. Какие душевные тревоги прятались за ней? А их немало выпало на долю провинциального юноши из Твери, приехавшего в Москву искать свою дорогу. Конечно, ему повезло, что семья Гнесиных увидела, услышала и оценила его. Елена Фабиановна следила за его успехами пианиста, а ее брат, композитор Михаил Фабианович, убедил юношу, что его предназначение в жизни — сочинять! И юноша стал автором, музыкальным руководителем, композитором самодеятельной «Синей блузы». Именно там прозвучали его первые опусы, и под его музыку синеблузники распевали знаменитое:

Мы — синеблузники!
Мы — профсоюзники!
Мы не баяны-соловьи.
Мы только гайки
В великой спайке
Одной трудящейся семьи.

Он закончил Московскую консерваторию в страшном тридцать седьмом. Как вообще уцелел он в сталинской мясорубке, имея в паспорте «место рождения: Варшава» и фамилию Кац?

Его тянуло к большим, крупным фор мам. Уже сложившийся музыкант в 1940-м закончил оперу «Капитанская дочка» по повести Пушкина, но она так и не увидела сцены — время требовало совсем другого. Началась война. Зига пишет песню за песней. С ним сотрудничают Анатолий Софронов, Михаил Светлов, Зоя Петрова, Алексей Сурков, Алексей Фатьянов, Николай Доризо, Иосиф Уткин...

Отношение Зиги к слову было чрезвычайно острым, может быть, поэтому его песни написаны на стихи запоминающиеся, простые, особенные — песенные. И сам он любил играть словами, делал это мастерски, виртуозно, чувствовал фонетику, ассонансы, которые рождают рядом стоящие буквы, он удивительно оперировал этими ассонансами самым неожиданным образом. То, что не слышали другие, он мгновенно улавливал и превращал в отточенную по форме шутку, остроту...

Приведу характерный пример. Известный ученый-музыковед, доктор искусствоведения, видный музыкальный критик Владимир Зак по просьбе Всесоюзной фирмы грамзаписи «Мелодия» написал аннотацию к авторской пластинке песен композитора Сигизмунда Каца. Как обычно, эта небольшая статья была помещена на оборотной стороне конверта, в котором хранился диск. Пластинка вышла в свет, была моментально раскуплена, имела большой успех. Что за этим последовало, рассказывает сам Владимир Зак:
— Когда пластинка вышла, Кац позвонил мне и сказал: «Люди меня спрашивают — что же это такое? Здесь, на лицевой стороне — Кац, а там, на заднике, — Зак? — А я им тут же ответил: это у нас Государственный ЗакКац!»

Когда же мы встретились с Сигизмундом Абрамовичем, он в ответ на мое восхищение этой его хохмой стал тут же импровизировать, говоря о том, что теперь Союз Композиторов, после выхода этой пластинки, получившей хорошую прессу и имевшей большой успех, может вполне выпускать стенную газету «Зак Кацество». Когда же я сказал ему: «Сигизмунд Абрамович, дорогой, как же вы так чувствуете эти параллели ваших фамилий?», он ответил: «И вы тоже должны принадлежать к этому племени, мы с вами образуем общее КацЗакчество!» Разве такое забудешь?

Я привел лишь одну из импровизаций Сигизмунда Каца для того, чтобы снова по прошествии долгих лет перенестись в ту атмосферу творчества, которая заполняла все обжитое Зигой пространство — эта острота чувства и мысли были основой его жизни и работы. Он не написал ни одной равнодушной ноты — мог ошибаться, заблуждаться, но никогда не был холодным и расчетливым. Поэтому «вся страна поет его песни» — это не газетный штамп, это простая констатация того, что было на самом деле. Однако я никогда не встречал его имени в композиторской «обойме».

Идут по театрам страны его оперетты «Взаимная любовь», «Чемпион мира», «Звездный рейс», лучшие актеры, певцы тиражируют его песни, пластинки разлетаются, но... Широкая публика не знает ни его фамилии, ни его чуть лукавого лица с вот-вот готовой появиться улыбкой. Он, народный артист, лауреат Госпремии, не мелькает на экране телевизора, не дает интервью, не кочует с воспоминаниями по страницам журналов. Он работает — удивительно ровно, без спадов, много десятилетий...

То, что его мелодии звучат во всем мире, — не преувеличение. Ведь знаменитый номер «Партизаны» в Ансамбле народного танца Игоря Моисеева с успехом, «на ура», сколько уже десятилетий восхищает мир, а в основе его — мелодия песни Сигизмунда Каца «Как у дуба старого», написанной еще в конце тридцатых годов — более шестидесяти пяти лет назад! И это всего лишь один пример...

Вот его коренастая фигура у входа в Дом композиторов. Вечная недокуренная сигарета в уголке рта... Он останавливает меня, как обычно, берет под руку и притягивает к себе: «Садовский, ты когда обо мне напишешь?» Я озадачен, но нахожу что ответить: «Сигизмунд Абрамович, вы же сами книгу издали — и о встречах с Есениным, и о выступлениях с Маяковским, и о своих знаменитых песнях!» — «Это не то! — машет рукой Кац. — Вот о других же ты написал!..»

Я чувствую себя неловко. Еще один обиженный композитор... После появления в печати серии рассказов, а потом и книги «Звонкие судьбы» (в соавторстве с В. Викторовым) столько людей на нас обиделось, столько раз этот вопрос нам задавали, почему мы о них не написали — ведь у рассказов и у книги подзаголовок: «Биографии песен». Мне неловко, но я успокаиваю себя: Зига шутит, иронизирует...

Я не поверил, что он вправду страдает от невнимания к его творчеству, что ему это необходимо на склоне лет. Мне казалось тогда, что он такой известный, знаменитый... Это теперь, задним числом, понимаю, что невольно ранил его. А тогда... нет, не почувствовал, не поверил. Вот и вторая часть книги, продолжение, готова по просьбе читателей и издательства, но и там нет рассказа хотя бы об одной песне Каца. Как же так получилось, что за рок?.. Нет у меня ответа.

Но уже другое время на дворе, и ему не нужны ни песни Каца, ни эта книга... Теперь только сожаление терзает мою душу, да ничего не исправишь...

Он ушел тихо и незаметно. А чудо все же произошло. Сегодня понятно, что не тот памятник в центре города Брянска, на котором выбиты строки песни Сигизмунда Каца «Шумел сурово Брянский лес» — памятник ему, а бестелесные, но потому и нетленные мелодии поистине народных песен Каца. И тут ничего ни прибавить, ни убавить.

А боль души и сожаление уходят в строки стихов. Это покаяние и малая частичка не отданного замечательному человеку долга.

Не откладывайте встреч
И задерживайтесь долго,
Впрок ни часа не сберечь,
Не вернуть ни дня, как долга.

Что себя потом корить, —
Ни прибавить, ни исправить,
Ничего не повторить,
Телеграммы не отправить.

И утраты каждой боль —
Друга противостоянье,
Согласились черт и Б-г:
В наказание — страданье!

Сколько раз кошмар ночной
Опрокинет из постели,
Время — самый
страшный зверь —
Опаляет душу в теле.

Не утешить боль потерь.
Заменить утраты нечем.
Сожалением теперь
Обеспечен, как ни вечен.

Не откладывайте встреч,
Не ленитесь, не скупитесь,
Как там жизнь ни перечь —
Повидаться торопитесь!


Добавление комментария
Поля, отмеченные * , заполнять обязательно
Подписать сообщение как


      Зарегистрироваться  Забыли пароль?
* Текст
 Показать подсказку по форматированию текста
  
Главная > Мигдаль Times > №73-74 > Друзья звали его Зига
  Замечания/предложения
по работе сайта


2018-12-12 10:58:48
// Powered by Migdal website kernel
Вебмастер живет по адресу webmaster@migdal.org.ua

Сайт создан и поддерживается Клубом Еврейского Студента
Международного Еврейского Общинного Центра «Мигдаль» .

Адрес: г. Одесса, ул. Малая Арнаутская, 46-а.
Тел.: 37-21-28, 777-07-18, факс: 34-39-68.

Председатель правления центра «Мигдаль»Кира Верховская .


Еженедельник "Секрет" Еврейский педсовет Jerusalem Anthologia