БС"Д
Войти
Чтобы войти, сначала зарегистрируйтесь.
Главная > Мигдаль Times > №153 > ЗАЩИТНИК ИЗРАИЛЯ
В номере №153

Мигдаль Times №153
ЗАЩИТНИК ИЗРАИЛЯ
Болеслав КАПУЛКИН

В Бердичеве родились классики английской и русской литературы Джозеф Конрад и Василий Гроссман. Здесь женился классик французской литературы Оноре де Бальзак. В 19 веке это был 5-й по величине город Украины (после Одессы, Киева. Харькова и Львова). Но кто вспоминает об этих пустяках, когда произносит слово «Бердичев»? Никто, кроме журнала «Мигдаль Times».
А все потому, что в массовом сознании прочно укоренилось: «фрукт – яблоко», «поэт – Пушкин», а «Бердичев – это евреи». И дело не только в том, что там жило много наших людей. Дело в том, какие евреи там жили.

Леви-Ицхак из Бердичева
(0)

Рабби Леви-Ицхак из Бердичева – наверное, самый известный из бердичевских евреев, и уж точно самый любимый.

Впрочем, как это часто случалось в еврейской истории, словосочетание «из Бердичева» не в полной мере описывает жизненный путь героя. На самом деле Леви-Ицхак бен Меир (впрочем, в большинстве историй-майс он фигурирует как Леви-Ицхак бен Сара-Сосья, согласно распространенному обычаю упоминать имя матери вместо имени отца, особенно, когда говорят о живом человеке) родился в 1740 (5500) году в галицийском местечке Гусков, недалеко от Перемышля, в семье местного раввина рабби Меира бен Моше.

Происхождения ребенок был знатного – по еврейским, разумеется, понятиям, потому что, даже если отбросить хрестоматийные остроумные ответы всяких известных евреев снобам-антисемитам (типа «Ваши предки подписали Хартию Вольностей, а мои получили Десять заповедей!» или «Когда мои предки служили в Иерусалимском Храме, ваши бегали по лесам и болотам» и т.д.), 36 предшествующих поколений раввинов и знатоков Торы – с папиной стороны – позволяют говорить об этой семье с огромным уважением. По материнской линии с генеалогией все было тоже в порядке. Мама происходила из рода знаменитого мудреца рабби Шмуэля-Элиэзера Эйдельса, известного под акронимом Маѓараша, который был потомком создателя голема Маѓараля из Праги, через него потомком Раши и, соответственно, потомком царя Давида.

Рассказывают, что в тот самый день основатель хасидизма рабби Исраэль Баал Шем-Тов устроил фарбренген, объяснив, что сегодня в мир спустилась великая душа, и родившийся ребенок станет великим заступником еврейского народа. Рассказывают также, что приход этой души в наш мир вызвал на небесах смятение. Сатан утверждал, что такой поступок, говоря современным языком, не фэйр-плей, потому что при наличии в этом мире такой святой души у человека не будет свободы выбора. Никто просто не захочет делать гадости, и под ее, души, влиянием все евреи сделают тшуву.

И тогда там (указательный палец вверх) было решено, что этой душе позволят родиться, но… Во-первых, этот человек всю жизнь должен будет нести на себе бремя множества общественных обязанностей и исполнять должность раввина в различных общинах (как видите, быть раввином – это наказание). Во-вторых, долгие годы он будет подвергаться гонениям и преследованиям (то есть мало того, что он был еврей и уже из-за этого подвергался гонениям, ему добавили еще). И, в-третьих, он никогда не встретится в этом мире с Баал Шем-Товом. (И это справедливо. Баал Шем-Тов плюс рабби Леви-Ицхак – у Сатана не было бы никаких шансов, а у нас никакой свободы выбора, тшува – и все!)

Естественно, мальчик из такой хорошей семьи учился с раннего детства. Сначала под руководством отца, а в 12 лет, покинув отчий дом, перебрался в Ярослав, тогдашний крупный центр еврейской учености, расположенный, опять же, недалеко от Перемышля. В течение первого же года учебы он проявил себя так, что стал известен далеко за пределами города как Ярославер илуй, «илуй из Ярослава» (илуй на иврите – необычайно способный молодой человек, вундеркинд).

Вскоре после бармицвы (то есть в 13 лет!) Леви-Ицхак встал под хупу с Перл, дочерью богача рабби Исраэля Переца из Любартува (это близ Люблина). В таком раннем браке не было ничего необычного – в те времена с женитьбой молодых людей не тянули. Не будем вспоминать пушкинскую Татьяну и ее няню, возьмем более близкие нам примеры, близкие не по времени, а по духу. Рабби Шнеур-Залман из Ляд (Алтер ребе), современник рабби Леви-Ицхака и, можно сказать, однокашник по хасидскому братству, тоже женился в 13 лет, после бар-мицвы. И тоже на дочери богача, правда, витебского.

Между прочим, столь выгодные партии дополнительно свидетельствуют о немалых знаниях обоих молодых мужей. Леви-Ицхак был известен как «илуй», а про Шнеура-Залмана писали, что он «гаон» – гений. Еврейские богачи изо всех сил старались заполучить себе в зятья ученых парней, да поталантливей, погениальней. Таким образом тести получали в дополнение к личному богатству почет и уважение окружающих (в еврейской среде уважение достигалось не деньгами, а знаниями), молодые мужья получали красавиц-жен (известно, что все еврейские девушки – красавицы) и возможность продолжать напряженную учебу, не заботясь о хлебе насущном – его обеспечивал тесть. Иногда на оговоренный срок, иногда пожизненно. Ну, а молодые жены получали умного, воспитанного и зачастую красивого мужа, а также высокий социальный статус «жена мудреца».

Но вернемся к молодоженам. Они остались в Любартуве, и Леви-Ицхак продолжил учебу. Между прочим, занимался он не с кем-нибудь, а со знаменитым раввином Йосефом-Меиром Теомим, известным нам как «При мегадим», по названию своего труда – комментария к своду законов «Шулхан арух». Чтобы вам было понятно, какого уровня учитель достался нашему герою, скажем, что к написанию этой книги рабби Йосеф приступил только после того, как 101 раз изучил талмудический трактат «Хулин», посвященный законам кошерного забоя. На это у него ушло 20 лет.

А затем Леви-Ицхак познакомился с рабби Шмуэлем-Шмельке Гурвицем, которого мы знаем как рабби Шмельке из Никольсбурга. Это был один из известнейших хасидов того времени, ближайший ученик Межеричского магида рабби Дов-Бера, и именно он ввел Леви-Ицхака в эти круги. А было рабби Леви-Ицхаку на тот момент аж 17 лет!

300 ближайших учеников основателя хасидизма рабби Исраэля Баал Шем-Това составляли так называемое «Святое братство». То есть, мы их называем учениками, и по отношению к Баал Шем-Тову они действительно были ученики, и ощущали его учителем (даже так – Учителем!), но каждый из них был сам по себе раввином, выдающимся знатоком Торы, святой и чистой душой, и у многих были свои ученики. После ухода Баал Шем-Това из этого мира «Святое братство» выбрало своим новым учителем одного из равных – рабби Дов-Бера, проповедника (магида) из Межерича. Магид привлек новых учеников, но костяк оставался прежним – выдающиеся мудрецы, праведные люди. Поистине святое братство.

Леви-Ицхак так и не успел увидеть Баал Шем-Това (предначертание номер три!), но он стал одним из тех немногих, кто сумел постигнуть сокровенную сущность учения и приблизиться к духовному свету Магида. «В праздник Рош ѓа-Шана, во время предвечерней молитвы, – вспоминал он, – я увидел на лице наставника лучезарный свет, переливающийся всеми цветами радуги. На меня напали трепет и страх, и люди поддержали меня, чтобы я не упал, но никто не знал причины моего состояния. Заметив мое смятение, наставник отвернулся и несколько минут стоял, прижавшись лицом к стене. И когда он снова повернулся к нам, я уже не видел ­сияния. Еще раз я увидел этот свет на лице учителя в час его кончины. И лишь благодаря тому, что мне открылось это сияние, я удостоился способности постигнуть его учение».

У Магида рабби Леви-Ицхак провел 4 года. Ну, как провел – он много странствовал по Волыни, Подолии и Галиции, собирая деньги на выкуп несостоятельных должников и на приданое для бедных невест. В 1761 году, когда финансовое положение тестя пошатнулось, 21-­летний рабби Леви-Ицхак стал главой раввинского суда в местечке Рычивуле, сменив на этом посту своего старшего друга рабби Шмельке, отправившегося в тот самый Никольсбург. После Рычивуля он несколько лет возглавлял общину польского городка Желехува, но местные евреи были как на подбор сплошь миснагедами – противниками хасидизма, поэтому в 1772 году, когда в «литовских» общинах был провозглашен «Великий херем» – отлучение всех хасидов как еретиков от еврейской общины, – он был лишен раввинского «трона».

Друзья-хасиды пытались ему помочь, наказав противников, но рабби Леви-Ицхак неизменно молился о своих врагах, прося для них благополучия и здоровья, чтобы они смогли сделать тшуву. И знаете, они ее таки сделали! Сразу после ухода (изгнания) раввина в Желехуве возник сильный пожар, и жители, наконец-то усмотрев в этом причинно-следственную связь, попросили прощения. Рабби Леви-Ицхак передал им, что будет просить у Всевышнего, чтобы пожар стих, и пообещал, что такое никогда не повторится, если горожане будут придерживаться тех постановлений, которые он им дал. И это сработало – почти сто лет в городе не было ни одного пожара! Лишь в 1865 году, когда руководство общины решило изменить некоторые установления рабби Леви-Ицхака, там вновь запылало.

Херем 1772 года не получил однозначной поддержки еврейского мира, а знания и авторитет рабби Леви-Ицхака были велики, так что в 1775 году он становится главным раввином Пинска. Рабби Леви-Ицхак руководил Пинском 9 лет, но во время очередного обострения хасидско-миснагедских «войн» его хасидские пристрастия были вновь «разоблачены», а он изгнан из города.

Рассказывают, что когда жена одного из пинских миснагедов вылила на рабби Леви-Ицхака ведро помоев, он не рассердился, а взмолился: «Милосердный Б-г! Пожалуйста, не наказывай из-за меня эту женщину – ведь она замечательная жена. Как написано в нашем "Шулхан арухе": "Только та жена может называться достойной, которая делает угодное своему мужу"».

Кстати, хотя рабби Леви-Ицхака прогнали, ситуация в Пинске не успокоилось. Через десяток лет тогдашний главный раввин Пинска Авигдор Хаймович лишился своего поста – местные хасиды вынесли из синагоги его кресло, а взамен него положили на пол комок грязи, как бы намекнув раввину. Оскорбленный Хаймович накатал на хасидов жалобу самому царю. Жалоба была полна лживых обвинений и перевранных цитат, но царские чиновники ей дали ход, в результате чего был арестован Алтер ребе, глава хасидов Белоруссии. Дело закончилось освобождением Алтер ребе, полным его оправданием и разрешением беспрепятственно распространять хасидизм в Российской империи. Ах да, было еще одно последствие… Хасиды Хабада, узнав, кто был автором доноса, перестали давать своим детям имя «Авигдор».

Ну, а изгнанный из Пинска рабби Леви-Ицхак в 1785 году переехал в «Волынский Иерусалим» – Бердичев, и возглавил тамошнюю общину. Боль­шинство евреев здесь были приверженцами хасидизма, поэтому проблем с этим у бердичевского раввина не было. Впрочем, как и у всякого раввина, у него хватало других проблем, поэтому, несмотря на титул и возраст, он по-прежнему много странствовал по Волыни, собирая деньги на благотворительность.

Впрочем, не это сделало его любимым героем еврейских историй и любимым раввином бердичевцев. Рабби Леви-Ицхак покорял сердца своей любовью к Всевышнему и, кроме того, обладал редчайшей способностью замечать в каждом человеке только лучшее. Он даже получил прозвище «санегор шель Исраэль» («заступник Израиля»), потому что всегда старался истолковать все увиденное в лучшую сторону.

Например, увидев во время одного из путешествий, что извозчик, в талесе и тфилин, совершает утреннюю молитву во дворе, одновременно смазывая дегтем колеса телеги (те, кто видели и нюхали деготь, знают, что этот запах и молитва несовместимы), он восхищенно воскликнул: «Владыка Вселенной! Посмотри, как свят Твой народ! Даже когда еврей смазывает колеса своей телеги, он думает о Тебе и служит Тебе!»

А увидев еврея, который курил трубку в Шабат, он начал его спрашивать, не забыл ли тот, что сегодня Шабат? А может, он не знает, что сегодня нельзя курить? Услышав, что курильщик помнит и знает, рабби Леви-Ицхак воздел руки к небу и воскликнул: «Владыка Вселенной! Посмотри, до какой степени правдив Твой народ! Этот человек мог солгать, но, даже рискуя показаться нечестивцем в моих глазах, он говорил только правду – как Ты ему заповедал!»

При этом к себе бердичевский раввин был не столь снисходителен. Он щедро жертвовал на благотворительность, поэтому дома у него всегда было, скажем так, бедновато. И вот однажды, обнаружив у себя дома золотой подсвечник, он в гневе спросил жену: неужели раввину пристало иметь золотой подсвечник? Жена стала оправдываться, что подсвечник вовсе не золотой, а позолоченный (она ведь выросла в богатой семье, и ей хотелось уюта и красоты). Но рабби Леви-Ицхак рассердился еще больше: «То есть, мало нам золотого подсвечника, так мы еще и людей обманываем, пыль им в глаза пускаем?!»

А еще у бердичевского раввина была очень необычная фамилия, хотя и полностью соответствующая его характеру. Дербаремдикер.

Дело в том, что рабби Леви-Ицхак молился очень эмоционально, с громкими возгласами и рыданиями, размягчая даже самые каменные сердца, ну и, конечно, Небеса. «Он молился, дрожа всем телом от охватывающего его трепета, – вспоминал современник. – От волнения он не мог стоять на одном месте: вот его видят молящимся в одном конце дома молитвы, а через минуту он уже в другом конце. …Сердце таяло у тех, кто слушал его молитвы, и с души смывалась вся скверна». При этом обычным обращением к Всевышнему у него было «Дер Баремдикер»«милосердный» (идиш).

На могиле рабби Леви-Ицхака
(0)

И вот однажды чиновник, регистрировавший евреев (как раз тогда российские власти начали давать всем, включая евреев, фамилии), зашел к рабби Леви-Ицхаку и попросил его указать фамилию. Погруженный в молитву раввин никак на это не отреагировал, но несколько раз громко повторил слово «Дер Баремдикер». Чиновник, решил, что это ответ на его вопрос, и зарегистрировал рабби Леви-Ицхака под этой фамилией. Так говорят. С одной стороны, представить себе российского чиновника, говорящего на идиш или способного уловить сочетание «дербаремдикер», не легче, чем представить себе чиновника, не берущего взятки. С другой стороны, в Бердичеве, где процент еврейского населения колебался от 75 до 93%, на идиш говорили даже вокзальные грузчики и носильщики-неевреи, что очень поражало приезжих. Так что все может быть.

В любом случае слово Дербаремдикер стало фамилией. И, поскольку у рабби Леви-Ицхака было пятеро детей – три сына и две дочери и, слава Б-гу, потомков хватало, то эта фамилия дожила до наших дней. Еще недавно в Киеве жили Дербаремдикеры, возможно, живут и сейчас. Жили его потомки и в Одессе, правда, с фамилией Купершмидт. А вот израильская ветвь семьи фамилию ивритизировала, став «Рахмани».

Впрочем, самые знаменитые потомки носят другую фамилию. Обзаведясь внуками, дружившие еще со времен учебы у Магида Алтер ребе и рабби Леви-Ицхак сосватали их: дочь второго Любавичского ребе (то есть внучку Алтер ребе) Бейлу и внука рабби Леви-Ицхака – Йекутиэля-Залмана Волеса. Свадьба состоялась в местечке Жлобин, расположенном на полпути между родными городами жениха и невесты – Бердичевом и Лядами, и в хасидские майсы вошла как «Большая свадьба в Жлобине». Говорят, что, прочтя в брачном договоре: «Свадьба состоится в городе Бердичеве…», рабби Леви-Ицхак разорвал документ и продиктовал другой вариант: «Свадьба состоится в святом городе Йерушалаиме… Но, если до тех пор, не дай Б-г, не явится Машиах, тогда свадьба состоится в Бердичеве…» Удивляться тут нечему – у рабби Леви-Ицхака всегда были приготовлены специальные праздничные одежды на случай, если внезапно придет Машиах и надо будет бежать навстречу ему.

На исходе своего последнего в жизни Йом Кипура рабби Леви-Ицхак сказал хасидам: «Сегодня, в этот час, должна была закончиться моя жизнь. Но мне очень хотелось выполнить две важные заповеди праздника Суккот: пожить в шалаше и благословить четыре вида растений. Поэтому я просил Всевышнего продлить мою жизнь, и молитва была услышана». Через день после Суккота, на исходе праздника Симхат Тора, рабби Леви-Ицхак заболел и на следующий день скончался. Умирая, он сказал: «Я не обрету себе покоя и не замолчу, и не дам покоя всем праведникам в том мире до тех пор, пока не придет Машиах».

Теперь, наверное, вы не удивитесь, узнав, что выдающийся мудрец и цадик, рабби Яаков-Ицхак Гурвиц (Хозе ми-Люблин, Провидец из Люблина) на протяжении 15 лет посвящал час в день особой молитве, в которой благодарил Создателя за то, что Он направил в этот мир великую и святую душу, подобную душе рабби Леви-Ицхака из Бердичева.

И уж совсем-совсем не удивитесь тому, что после смерти рабби Леви-Ицхака в Бердичеве больше не было городского раввина. Возглавлявший общину человек с тех пор назывался там «морэ ѓораа», учитель, потому что звание «рабби» Бердичев навсегда оставил для своего защитника, рабби Леви-Ицхака, сына Сары-Сосьи.

Чтобы ставить отрицательные оценки, нужно зарегистрироваться
0
Интересно, хорошо написано

  Отправить ссылку друзьям

Главная > Мигдаль Times > №153 > ЗАЩИТНИК ИЗРАИЛЯ
  Замечания/предложения
по работе сайта


2018-08-20 18:08:45
// Powered by Migdal website kernel
Вебмастер живет по адресу webmaster@migdal.org.ua
Сайт создан и поддерживается Клубом Еврейского Студента
Международного Еврейского Общинного Центра «Мигдаль» .

Адрес: г. Одесса, ул. Малая Арнаутская, 46-а.
Тел.: 37-21-28, 777-07-18, факс: 34-39-68.

Председатель правления центра «Мигдаль»Кира Верховская .


Dr. NONA Jewniverse - Yiddish Shtetl Jerusalem Anthologia