Мигдаль Times №88
Хасидей умот hа-Олам (Праведники Народов мира)
Леонид ДУСМАН

Чрезвычайные, трагические события начала оккупации Одессы – периода устрашения и террора, разобщили одесских обывателей на группы и группки. Основным критерием разделения было отношение к происходящим вокруг событиям и оккупантам.

1. Жертвы, над которыми нависла угроза уничтожения: евреи, цыгане, неизлечимо больные, коммунисты, комсомольцы, совет­ские активисты, красные командиры. Для всех были возможны варианты выживания; евреи же были обречены на полное, тотальное уничтожение: таков был закон «нового порядка».

2. Предатели всех мастей, стремящиеся любыми, способами угодить оккупантам: добиться от них похвалы и получить привилегии.

3. Равнодушные, при чьем попуститель­стве творились террор, насилие и смерть. Их было большинство.

4. Чуткие к чужому горю, сопереживающие, с высокой гражданской и человеческой моралью. Эти люди, зачастую рискующие собой и своими близкими, помогали попавшим в беду, делились с ними своим жилищем и пищей. Они были незаметны, но они были. Некоторые из них спасли обреченных на смерть мужчин и женщин, усыновили и воспитали осиротевших детей. Все это – бескорыстно, по велению сердца.

Часть этих спасителей, назовем их так, не боясь впасть в патетику, удостоились звания «Праведник народов мира»1.

К сожалению, не всегда удается увековечить имена спасителей этим почетным званием, так как некому засвидетельствовать их подвиг. Спасенные ими люди позднее погибли, попав в руки нацистов, или умерли вскоре после войны. Безвестными остались многие смельчаки, погибшие вместе с теми, кому пытались помочь.

Без признания остаются и те, чья самоотверженность не получает подтверждения со стороны спасенных, травмированная психика которых блокирует воспоминания о пережитом ужасе.

Часть спасенных, оказавшихся разбросанными после войны по разным странам мира, не знает и не интересуется деятельно­стью Яд ва-Шем по увековечению имен спасителей. К сожалению, есть и такие, кто по причине душевной лени не желают этим заниматься, те, кто забыли о заповедях добра и превратились в «потребленцев».

Мы публикуем имена «Праведников народов мира» и спасителей, известных по Одессе и Одесской области. Поиск неизвестных героев продолжается, и список этот будет пополняться.

За каждым именем – спасенные жизни, пережитый страх разоблачения, мучительная, изнуряющая жизнь спасаемых в тайниках, постоянная забота о них, тяжелым грузом давящая на психику, материальные трудности – все это – без видимой перспективы, только с надеждой: «Будет и на нашей улице праздник». Сегодня, говоря об этих людях, мы восторгаемся их мужеством, терпением, смелостью, стойкостью. Они себя в те страшные годы таковыми не считали. Просто жили по заветам, впитанным с молоком матери: если человеку плохо – помоги, голоден – накорми, грозит опасность – спрячь и защити.

«Это принципиальная позиция всей нашей семьи», – заявлял Андрей Евгеньевич Шевалев, доктор наук, профессор. Его отец Евгений Александрович, доктор наук, профессор, в годы оккупации был заведующим Одесской психиатрической больницей. Он спас от смерти своих больных, в том числе более трехсот евреев, среди которых были сотрудники больницы и другие граждане Одессы.

Андрей Евгеньевич убеждал меня, что это был его врачебный долг, а не героизм и подвиг.

Мой товарищ, Петр Молдованенко, семья которого подкармливала нас в концлагере в 1942-1944 г. и, по существу, спасла мою мать от голодной смерти, в интервью Фонду Спилберга рассказывал:

«Когда евреев пригнали в село, изможденных, дистрофичных, отец пришел домой и сказал матери: “Треба їм, нещасним, понести їжу. Дай Петру, нехай віднесе, щоб ніхто не бачив. Треба кожен день щось носити. Там є хлопчик та дівчина, віддай їм”».

Тем «хлопчиком» был я, а «дівчиной» – Рая Ташлицкая.

Об этом поступке Петя давно забыл. В 1991 г. я обратился к нему с предложением представить их семью к званию «Праведник народов мира». Он не мог взять в толк, почему их семье могут присвоить это почетное звание: «Мы простые люди, отец и мать всю жизнь учили нас, детей, что попавшим в беду людям нужно помогать».

Приведенные фрагменты бесед с двумя разными по общественно-социальному положению людьми иллюстрируют принципы поведения, свойственные спасителям.

Рассказать о каждом из этих людей, о событиях, в которых они участвовали, – задача архиблагородная и достойная, но, к сожалению, неподъемная. Неумолимое время уничтожило часть архивов, свидетельств, ушли из жизни очевидцы и участники событий... Ограничимся наиболее характерными, дошедшими до нас свидетельствами.

Звание «Праведник народов мира» присваивает общественная комиссия, в состав которой входят юристы и представители уцелевших жертв Катастрофы. Критерии присвоения:
1) совершение активных действий для спасения евреев, даже если по не зависящим от спасителя обстоятельствам действия оказались безуспешными;
2) реальная угроза жизни, связанная с такими действиями;
3) бескорыстие, т.е. спасение евреев без получения или ожидания вознаграждения;
4) наличие достоверных свидетельств.
Присвоение званий началось с 1963 года.
По состоянию на 2007 год звание «Праведник народов мира» присвоено 21758 человекам, в том числе:
Польша – 6004 человека
Нидерланды – 4767 человек
Франция – 2740 человек
Украина – 2185 человек
Белоруссия – 576 человек
Литва – 693 человека
Россия – 124 человека
Латвия – 103 человека
Молдова – 73 человека
Эстония – 3 человека
США – 3 человека


Воспоминания Зинаиды Федоровны Поповой, 1927 г. рождения, с незначительными сокращениями, не меняющими существа дела:

«Одесса была оккупирована 16 октября 1941 г. Фашисты обходили дома и арестовывали комсомольцев, коммунистов, партработников и евреев. Колонны евреев гнали (иначе и не скажешь) по этапу по ул. Водопроводной через поселок завода им. Январского восстания на Ближние Мельницы, по улице Кордонной на расстрел. Кордонная была окраиной города. Вдоль улицы располагалась лесопосадка, за которой находилось “стрельбищное поле”, где еще с цар­ских времен обучали солдат премудростям военной “науки побеждать”. Там были доты, окопы, противотанковые рвы. Туда вели на расстрел колонны евреев. Жители ближайших дворов выходили на улицу, когда плач, крики и стоны, иногда отдельные выстрелы (пристреливали отстающих) доносились в дома. Они давали этим несчастным, что у кого было: кусочек хлеба, мамалыги, вареную картошку. Долго стояли, провожая взглядами эту страшную колонну, охраняемую румынами, идущую на расстрел.

В один из дней, провожая взглядами, полными слез, колонну обреченных людей, увидели женщину, держащую за руки двух годовалых девочек.

Одна из женщин, стоящих на тротуаре, протянула им хлеб, увидев, что румын отвернулся, выдернула девочку из колонны, спрятала ее себе за спину и отступила назад. Другие женщины тут же прикрыли ее собой. Мать поняла, что можно попытаться спасти другую, и второго ребенка поставила на край. Другая женщина с этой же улицы выдернула второго ребенка и так же ушла в сторону. Мать долго отставала в колонне и кричала: “Спасите их! Спасите их!”

Женщин, забравших детей, звали Люба и Катя. Они жили на одной улице напротив друг друга, окна в окна. Дети видели друг друга.

Никто из соседей их не выдал. Они остались живы, росли и здравствовали. У Любы была Муся, у Кати – Женя. Их приемные матери, рискуя собственной жизнью и жизнью своих детей, воспитали Мусю и Женю добропорядочными людьми, дали им свои фамилии, высшее образование, путевку в жизнь. Сегодня Муся – Мария Петровна Мазуренко, Женя – Ев­ге­ния Васильевна Пав­лен­ко.

Воспитавших и спасших их матерей давно нет в живых. Светлая им память».

(0)

Из материалов дела, переданного в Яд ва-Шем, по присвоению Татьяне Хар­лам­пиев­не Цик­ло­пу­ло звания «Праведник народов ми­ра». Приводится с сокращениями.

«Я, Циклопуло Татьяна Харлампиевна, родилась 26 января 1915 г. в г. Одессе, гречанка по национальности. Прошла лагеря ГУЛАГа по статье 58-10 РСФСР. С начала немецко-фашистской оккупации проживала в г. Первомайск. Поблизости находился населенный пункт Голта, в котором размещалось гетто. Благодаря мужу, Волынцеву Сергею Григорьевичу, мы выделили крупную сумму денег из семейного бюджета, и мне удалось выкупить двадцать женщин евреек (одну из них звали Софа Коган) и переправить в Одессу. Пропуска для проезда мы за взятку достали у румынского прокурора г. Первомайска. В дальнейшем, будучи беременной, я переехала в г. Одессу. Выполняя покупки на рынке “Привоз”, познакомилась с Лякосом Георгием Николаевичем, 1896 г. рождения, по национальности грек. Узнав, что я гречанка, он по секрету с мольбой о помощи обратился ко мне, чтобы я спасла его беременную жену, еврейку. Я решила ей помочь, дала свой домашний адрес на ул. Гаванной, где имела трехкомнатную квартиру. Через несколько часов Клавдия Михайловна, жена Георгия Лякоса, находилась у меня в квартире. Когда подошел срок, мы с Георгием нашли акушерку, жившую в районе Слободки. Она дала согласие принять роды у себя дома. Клавдия родила мальчика. Назвали его Сергей. С риском для жизни, поскольку город патрулировали немецкие и румынские патрули, перевезли Клавдию с ребенком опять в мою квартиру, где она с ребенком пряталась весь период оккупации. У нее было мало грудного молока, и я кормила грудью ее и своего сына, который родился на два месяца позднее, 17 октября 1942 г., купала их вместе.

После освобождения Одес­сы Красной Армией 10 апреля 1944 г. я продолжала им помогать и тогда, когда Георгий Николаевич Лякос был репрессирован как грек по национальности, сталинским режимом и сослан в Коми АССР».

«Праведники народов мира»
Одесской области (140 человек)

Авдеенко Сергей
Александрова Лидия
Анисимова Наталья
Анищенко Вера
Антонюк Анна
Бабиенко Лидия
Бевзюк Николай
Белебина Клавдия
Белинская Анна
Белинский Иван
Белоусева Анна
Богно Григорий
Болчан Лидия
Бондаренко Екатерина
Брайкевич Елена
Брайкевич Ольга
Брейтшнайдер Анатолий
Бурлак Татьяна
Быченко Раиса
Вербицкая Улита
Видмичук Дмитрий
Выржицкая Галина
Высокос Вера
Гайденко Елизавета
Гайденко Яков
Галета Иван
Галета Лидия
Галузо Валентина
Галузо Элеонора
Герос Лина
Главацкая Мария
Гнатюк Нина
Гнатюк Вера
Горгун Федор
Горгун Фекла
ГригорашТатьяна
Грипич Семен
Гродский Константин
Данилко Мария
Данильянц Олимпиада
Дерик Магдалена
Диордиев Леонид
Диордиева Ольга
Дьяконов Александр
Егорова Ирина
Еременко Клавдия
Ерш Софья
Жигалова Надежда
Журба-Глушнева Софья
Завирюха Федор
Замрика Любовь
Зелинский Виктор
Игнатова Лидия
Казимирчук Любовь
Калинина Елизавета
Калиниченко Зинаида
Капутерко Полина
Караисова-Попова Л.И.
Кисленко Ольга
Коломийченко Надежда
Кондрашова Лидия
Кондрашова Мария
Кондрашова Надежда
Куцемир Иван
Лесниченко Анна
Логвиненко Анна
Лопатюк Анастасия
Лукьянович Александра
Лукьянчук Ольга
Лунева Клавдия
Ляхов Владимир
Ляхова Антонина
Мазуренко Любовь
Максименюк Тамара
Максименюк Валентина
Малинина Прасковья
Марталова Мария
Марчук Алексей
Масленникова Мария
Минкова Светлана
Мишустина Евдокия
Молдованенко Евгения
Молдованенко Павел
Молдованенко Пелагея
Молдованенко Петр
Москальчук Диомид
Москальчук Прасковья
Назку Вера
Никифорова Полина
Олейник Андрей
Олейник Фатина
Олейниченко Прасковья
Осташевский Генрих
Павленко Екатерина
Панибрацев Георгий
Патрилина Мария
Педина Зинаида
Пизанцелли Варвара
Пизанцелли Константин
Пликта Анисья
Поворенко(Ципинская) Анна
Подлегаева Александра
Попескул Фекла
Потанова Лариса
Присяжнюк Людмила
Прокопенко Павел
Рурак Татьяна
Русина Эмилия
Сатов Борис
Свищ Мирон
Семенюк Наталья
Серебрянский Исаак
Слободенюк Владимир
Стадник Дмитрий
Станева Лидия
Станева Нина
Станева Мария
Станченко Константин
Сташук Мария
Стойкова Анна
Стоянов Александр
Теряева Анастасия
Ткачук Эмма
Ткачук Эммануил
Топольнюк Дарья
Торгонская Ефросинья
Торгонский Владимир
Ференс Георгий
Фурман Варвара
Фурман Павел
Циклопуло Татьяна
Черновалюк Вера
Черстюхина Неонила
Чумакова Валентина
Шевалев Андрей
Шевалев Евгений
Шелепун Ольга
Шувалова Ольга
Ясинская Александра
Ясинский Яков

Свидетельствует Лякос Сергей Георгиевич, родившийся 27 сентября 1942 г. в оккупированной фашистами Одессе:

«...После оккупации г. Одессы немецко-румынскими войсками соседи по дому, где проживала наша семья, выдали немцам мою бабушку, маму и старшую сестру пяти лет. Их троих угнали в гетто в селе Доманевка под г. Одессой. Маме, в то время уже беременной мной, удалось по дороге убежать из колонны и благодаря хорошему знанию украинского языка и добрым людям, прятавшим ее, добраться в г. Одессу.

Моя бабушка и пятилетняя сестра погибли в гетто. Поскольку в наш дом нельзя было возвращаться, некоторое время отец прятал маму у своей доброй знакомой, тоже гречанки, Циклопуло Татьяны Харлампиевны, которая тоже была беременной. Потом отец нашел убежище на околице города, где мама меня родила. Еще одна подруга матери, Ларичева Клавдия (уже покойная), дала маме свое свидетельство о рождении, благодаря чему удалось выжить в годы оккупации. Все эти годы Циклопуло Татьяна Харлампиевна помогала нам перенести все тяготы оккупации, кормила, купала меня вместе со своим сыном – Аликом. Через несколько дней после освобождения Одессы в апреле 1944 г. был репрессирован сталинским режимом отец и как грек был сослан на север Коми АССР. В это тяжелое для семьи время Татьяна Харлампиевна продолжала оказывать нам посильную помощь. Все мои первые впечатления и воспоминания связаны с нею, ее сыном и ее квартирой.

Всю эту историю мне не раз рассказывали мои родители, которые уже давно умерли. Я до сих пор поддерживаю наилучшие взаимоотношения с семьей Татьяны Харлампиевны, так как считаю себя обязанным жизнью этой героической женщине».

После освобождения Одессы от оккупантов стало известно о подпольной группе, помогавшей заключенным концлагерей и гетто. Этой группой руководил доктор Константин Михайлович Гродский, еврей, обеспечивший себя документами, свидетельствовавшими о его крестьянско-православном происхождении. В составе группы были инициативные, энергичные люди – Александра Подлегаева, Анастасия Теряева, Зинаида Педина, Александр Дьяконов и другие участники, имена которых, к сожалению, не сохранились. Они занимались сбором средств, одежды, продуктов и переправляли все это в концлагеря и гетто одесской области.

Как участник событий того страшного времени свидетельствую: если бессараб­ские и румынские евреи, начиная с лета 1942 г., могли рассчитывать на небольшую помощь румынской и международной организаций Красного Креста, то мы, одесские (украинские) евреи могли рассчитывать только на помощь добрых, сопереживающих местных жителей или таких подпольных групп, как группа Константина Гродского. Мы не знали о ней, благодаря умело организованной конспирации, но догадывались по доходившим слухам. Волонтеры и подвижники, организованные и руководимые Гродским, передавали адресные передачи от друзей и знакомых, оставшихся в Одессе, медикаменты, оказывали помощь больным, немощным старикам и инвалидам. Помощь была по объему символическая, но то, что о нас помнили в Одессе, вселяло надежду, под­держивало морально.

Эти люди заслуживают уважения, вечной памяти, благодарности поколений. Их работа – незаметная, скрытая, очень нужная – спасла не одного потерявшего надежду несчастного. Сколько смелости, находчивости, дерзости, даже авантюризма проявили эти спасители, даже не осознавая в себе таких качеств. Просто дело, которому они по велению сердца бескорыстно служили, требовало.

Взаимоотношения спасителей и спасаемых вызывали немало противоречий. Поддавшись внезапному порыву, представлению о ценности человеческой жизни, не задумываясь в этот момент об угрожающей опасности, спаситель предоставлял убежище преследуемым евреям или военнопленным.

Первые ощущения проходили, наступали будни с ежедневными заботами, опасностями, страхом. Спаситель должен был занять активную позицию: беспокоиться о еде, безопасности, других проблемах жизнеобеспечения. Спасаемый был вынужден выполнять все предъявляемые ему требования, независимо от своих ощущений и желаний. В этом заключался возникающий конфликт.

Маленькие дети, попав в чужие семьи, забывали своих родных, вживались в установленный распорядок и вырастали в составе семьи спасителей, как члены этой семьи. Чем старше были дети, помнившие своих родных, взаимоотношения в родной семье, тем труднее им было приспособиться к новым экстремальным условиям. Характер спасителя, привычный уклад жизни, менявшийся из-за страха разоблачения, сомнения в правильности своего поступка влияли на взаимоотношения со спасаемым, который не всегда адекватно воспринимал складывающиеся отношения. У него начиналась болезненная ломка характера. Должна была выработаться взаимная совместимость, цена которой – жизнь.

Еще сложнее было тем, кто скрывался не один. Чем старше были спасаемые, тем драматичнее были взаимоотношения. Об этом очень точно писала Анна Франк в своем дневнике. Некоторые не выдерживали напряжения взаимо­отношений и при благоприятной возможности переводили своих подопечных в другие места, к своим надежным друзьям или род­ственникам. Иногда спасаемые, не выдержав тягот подполья, уходили в неизвестность. Некоторые спаслись, многие погибали.

Жизнь в тайниках была неоднозначна. Совместные трудности, взаимные заботы часто объединяли людей. Срабатывал могучий инстинкт жизни, и малознакомые люди влюблялись, создавали семьи, проверенные в лишениях и опасностях, в вере друг в друга и потому крепкие.

Случалось и обратное: муж или жена, спасая от гибели свою половину всю оккупацию, находясь рядом, рискуя собой, боролись за жизнь и здоровье любимого, а когда наступила свобода, расходились. Казалось бы, противоречие: пришло осво­бождение, ничего не грозит, живите и радуйтесь, – но наступал кризис отношений и, как следствие, развод. Длительная систематическая зависимость одного от другого спровоцировала уста­лость друг от друга. Как объясняют психологи, постоянно нарушалось «личное пространство человеческого индивидуума», что зачастую ведет к отторжению. Из литературы известно описание пытки: близких любящих людей сковывали таким образом, чтобы один без другого не мог сделать малейшего движения. Через некоторое время они становились злейшими врагами, способными на убийство.

Характерно, что в Украине праведников больше, чем во всех республиках бывшего СССР, оккупированных в годы Отечественной войны, вместе взятых.2 Не даю своих выводов, они могут показаться спорными, тем не менее, подвиг спасения человека простой женщиной или мужчиной считаю равноценным подвигам «легендарных праведников», имена которых у всех на слуху. Просто у каждого были свои возможности. Главное в библейской истине: «Спасающий одну жизнь – спа­сает целый мир».


1Почетное звание, присваиваемое в государстве Израиль представителям других народов, которые в период Катастрофы спасали или содействовали спасению евреев.
Согласно ст. 9 принятого Кнессетом в 1953 году закона «Об увековечении памяти мучеников и героев», одна из задач Национального института Катастрофы и героизма «Яд ва-Шем» – увековечение имен «праведников, которые рисковали своей жизнью ради спасения евреев»
2Однако известен и другой факт: в Треблинке и в других концлагерях значительную часть охранников составляли украинские полицаи.

  Отправить ссылку друзьям