БС"Д
Войти
Чтобы войти, сначала зарегистрируйтесь.
Главная > Мигдаль Times > №96-97 > Зеленый скрипач
В номере №96-97

Чтобы ставить отрицательные оценки, нужно зарегистрироваться
+5
Интересно, хорошо написано

Зеленый скрипач
Марк БАСКИН (Из цикла «Рассказы при свечах»

Какой сумасшедший не любит поговорить? Блюма-Фейга не была исключением, но, в отличие от других, свои истории не выкладывала на каждом перек­рестке, а под большим секретом рассказывала мне и моей бабушке, жалевшей ее и всякий раз угощавшей обедом.

ИзменитьУбрать
Худ. Марк ШАГАЛ.
Зеленый скрипач
(0)

– А рахмонес1, – говорила бабушка, – кто у нее есть? Перед революцией прибежала она в Краснополье неизвестно откуда, кагал поселил ее в пустом доме, оставшемся от такой же убогой Мани-Двойры. Так тут и состарилась.

– Состарилась, – соглашалась Блюма-Фейга, – а пришла я сюда молоденькой. Я была еще меньше твоего внука, а, может, и чуть больше,– добавляла она, показывая на меня.

– У нас был большой штетл, не такой как у вас. Я не помню, как он назывался. Но покажи мне мой дом – сразу узнаю! У нас крыша была вся в прорехах. И еще помню рыбную краму, которую держал реб Захар.

Такую рыбу, как у него, ты никогда и не ела. Не обижайся, Эммануиловна, но такой рыбы в Краснополье нет! Ее мог есть даже реб Соломон, у которого не осталось ни одного зуба. Она была такой жирной, что таяла во рту, и спросите – имелась ли там хоть одна косточка! Конечно, эта рыба была не про нас, но иногда реб Захар давал нам а бисалэ2. Просто так. Делал а мицве3! Потому что мы и там были немножко сума­сшедшие! И мой дедушка, и мой папа... И даже папин брат реб Рове. Хотя он играл в карты получше любого умного!

А мой папа играл на скрипке, как дядя Рове в карты. Дядя Рове однажды выиграл козу у молочника реб Лейзера, и мы целый месяц пили козье молоко даром. А потом реб Лейзер заполучил свою козу обратно. Дядя Рове сказал, что разрешил реб Лейзеру оты­граться только потому, что ему было жалко смотреть, как реб Лейзер каждый день проходит мимо нашего дома и смотрит на нее печальными глазами. Я сейчас еще помню вкус этого молока. И печальные глаза реб Лейзера.

У вас, Эммануиловна, конечно, вкусное молоко. Но это от коровы. От козы совсем другой цимес4! Кстати, цимес я тоже люблю. Когда будете делать, не забудьте оставить мне одну ложку. Когда я кушаю цимес, я вспоминаю Пурим. На Пурим у нас на столе всегда был цимес. Вы знаете, что на Пурим делал мой папа? Он красил лицо зеленой краской, которую брал у реб Зусла, забирался со своей скрипкой на крышу и играл фрейлахс! «Берл!– кричала мама, – ду бист а мишугенер! Ты сумасшедший! Ты знаешь, что наша крыша и в хорошую погоду еле держится! Сначала заработай деньги, почини крышу,– а потом устраивай на ней сума­сшедший дом!» – «Ха­ноч­ка, успокойся, – кричал с крыши папа,– я не такой дурак, чтоб ломать свою крышу! Особенно в праздник. Дай мне немножко порадоваться. Как говорил мой папа и твой свекор – на долгие годы нам всем! – надо радоваться при первой возможности, ибо этих возможностей у бедного еврея не так много! Так что, Ханалэ, радуйся, пока это можно! Мы сегодня победили Амана…»

«Мы – это император Николай Второй?» – интересовалась мама. «Нет, – отвечал папа, – мы – это я, реб Берл и ты, Хана-Злата, а также наши дети, соседи и их дети, и их соседи, и весь наш штетл, и – скажу больше – все штетлах!» – папа поправлял бороду, прижимал скрипку к своей зеленой щеке и начинал играть...

– А почему дядя Берл красил лицо в зеленый цвет? – перебиваю я тетю Блюму.

– Что ты задаешь глупые вопросы? – говорит бабушка.– Это же майса, а в майсе не спрашивают, что, почему и откуда!

– Если мальчику это интересно, я скажу, – останавливает бабушку тетя Блюма,– здесь никакого секрета нет. Просто у реб Мони-Зусла, друга моего папы, другой краски не было,– поясняет она. – Он в тот год весь штетл выкрасил в зеленый цвет!

Когда тетя Блюма уходит, бабушка говорит:

– Несчастная женщина! Она даже не помнит, где родилась.

– Знаешь, бабушка, – приходит мне в голову неожиданная мысль, – в следующем году я буду учить географию. Это наука про все города. Я буду про них рассказывать тете Блюме, и мы отыщем город, где она раньше жила! Может, там еще живы ее родственники?

И первым городом, о котором я рассказал тете Блюме, была Москва. Я показал ей картинки из учебника и сказал словами нашей учительницы:

– В этом городе живет товарищ Иосиф Виссарионович Сталин! – и, вопросительно посмотрев на Блюму, спросил: – У вас он жил?

Блюма-Фейга задумалась, а потом неожиданно сказала:

– Иоська был мой сосед. Я вспомнила. У него были длинные пейсы. Он их за уши заворачивал. А папа его меламедом был в хедере. Реб Висарий его звали. А фамилию не помню. Может быть и Сталин.

– Что ты говоришь! – сказала бабушка. – Какая Мос­ква? И вообще – товарищ Сталин родился в Грузии!

– И я, может быть, в Грузии, – сказала Фейга и добавила, – меня Иоська любил. Он меня булочкой угощал! С маком.

– Тебя угощал булочкой товарищ Сталин?! – удивился я, ошеломленный ее признанием.

– Тише, – зашептала бабушка, – о чем вы говорите!? За эти слова нас всех могут арестовать!

– Почему? – сказала Блюма-Фейга. – Разве это плохо, что я родилась в одном штетле с Иоськой?

– Да, – согласилась бабушка, а потом, испугавшись своих слов, сказала:

– Нет! – и добавила: – Только никому про это не говори! Не дай Б-г что может быть! Тебя могут посадить в тюрьму!

– Меня? – переспросила Блюма-Фейга и спокойно сама себе ответила: – Меня не за что в тюрьму сажать! Я ни у кого ничего не украла. Сендера-оторву, Хайки-Добы сыночка, в каталажку водили за то, что он на базаре в карман к Бенемке залез. А я беру только то, что мне дают. Ты, Эммануиловна, что-то не то говоришь.

– Может, и не то, – сказала бабушка, – но Шлему-парикмахера забрали за то, что он спросил у Семки из райпо­требсоюза, сделать ему усы под Буденного или под Ворошилова. Так что лучше лишнего не говорить!

– А кому я говорю? – спросила Блюма. – Никому! Только вам, потому что все остальные в вашем мишугинэ Краснополье считают меня мишугинэ! А только Иоську я знала! Хотя, если вам хочется, чтобы я его не знала, – пусть будет так.

– Пусть так будет, – сказала бабушка и добавила: – Я тебя очень прошу, Блюма, забудь, о чем ты сегодня говорила!

– Уже забыла, – сказала Блюма и, хитро посмотрев на бабушку, добавила:

– Что я могу помнить, если я не помню, где родилась!
После этого разговора бабушка не спала целую неделю и причитала о нашей судьбе:

– Тебе надо было заводить этот разговор с больным человеком? Тебе не было с кем поговорить? Не дай Б-г, об этом разговоре кто узнает!

Я тоже не спал ночами и думал: Сталин еврей или нет? С одной стороны, Блюма, конечно, сумасшедшая, но с другой, дедушка говорил, что Свердлов был еврей, и Каганович еврей. Так что и Сталин может быть евреем. Сын нашей соседки тети Лизы, дядя Яков, с войны приехал русским, – папа говорил, что он паспорт переделал. И Сталин, может быть, переделал. И, может быть, Блюма ничего не выдумывает. И, решив ее проверить, я рассказал ей про Ленинград и показал картинку с Медным Всадником.

– О! – сказала она, – это Хоня-балаголэ5! Он меня однажды подвозил с базара. А когда меня дразнила Хайка-толстуха, он на нее ребе пожаловался. И ребе Хайку при всех стыдил.

– Это же Петр Первый, – сказал я, – а никакой не Хоня. Император!

– Может, и Петр Первый, может, и император, – согласилась Блюма, и неожиданно для нас с бабушкой добавила:

– Только это же статуя, а ее, может, с Хони лепили! Я видела, как Захара сынок свою сестричку Марьяську рисовал: у нее черненький беретик был, я тоже такой хотела. Она на картинке как птица по небу летела. Ты бы тоже сказал, что это птица какая-то, а не Марьяська. И кто тогда прав? Конечно, я! Потому что Марьяську я лучше тебя знаю. Я ей помогала рыбу к Розенфельдам нести. На Рош ѓа-Шана. А они нас конфетами угостили.

Потом я ей рассказывал про другие города, которые были в моем учебнике, и в каждом она находила, что-то свое. На фотографии Минска она узна­ла какую-то Бэйлю, которая на Песах дала ей имберлах и тейглах6.

– Они в меду были, – сказала она, – руки от них стали сладкими. Я их не мыла, а языком лизала. Они целую неделю были сладкими.

А на фотографии Сева­стополя она отыскала Зелика-матроса...

– Он по штэтлу в тельняшке ходил. Красивый был, как Иосиф прекрасный. Алэ мейдэлах7 по нем сохли.

– Как сохли? – спросил я.

– Подрастешь – узнаешь! – ответила Блюма...

Целый год я рассказывал Блюме о городах, но загадка штетла, в котором она родилась, так и осталась тогда неразгаданной. И только через много лет, когда забыли и о Блюме-Фейге, и о Сталине, и вообще обо всем, когда краснопольские евреи разъехались – кто в Новый Свет, кто в Землю Обетованную, – я вдруг неожиданно отыскал ответ на загадку: я нашел штетл, в котором когда-то жила Фейга. И нашел я его далеко от Краснополья, по другую сторону океана, в Нью-Йорке. В Бруклинском еврейском музее, на выставке картин Марка Шагала, сына реб Захара, я встретился с зеленым скрипачом Блюмы-Фейги. Он стоял на крыше, возвышаясь над городом, и прижимал к зеленой щеке скрипку.

– Мама, почему он зеленый?– спросил мальчик, стоящий с мамой, за моей спиной.

– Что ты спрашиваешь чепуху? – как когда-то моя бабушка, сказала она. – Это просто фантазия художника!

– Если мальчику это интересно, я скажу, – неожиданно для мамы мальчика обернувшись к ним, сказал я. – Скрипач выкрасился в зеленый цвет, потому что у реб Мони-Зусла, друга реб Берла, в то время не было другой краски!
Мама мальчика посмотрела на меня, как когда-то в Краснополье смотрели на сумасшедшую Блюму-Фейгу, и ничего не сказала...

«Русский Базар», №48(292)


1Имейте жалость (идиш)
2Маленькую
3Б-гоугодное дело
4Здесь – вкус; другое значение – яблоки и морковь, перетертые с сахаром.
5Перевозчик товара
6Сладости
7Все девочки

Добавление комментария
Поля, отмеченные * , заполнять обязательно
Подписать сообщение как


      Зарегистрироваться  Забыли пароль?
* Текст
 Показать подсказку по форматированию текста
  
Главная > Мигдаль Times > №96-97 > Зеленый скрипач
  Замечания/предложения
по работе сайта


2021-10-19 04:58:57
// Powered by Migdal website kernel
Вебмастер живет по адресу webmaster@migdal.org.ua

Сайт создан и поддерживается Клубом Еврейского Студента
Международного Еврейского Общинного Центра «Мигдаль» .

Адрес: г. Одесса, ул. Малая Арнаутская, 46-а.
Тел.: (+38 048) 770-18-69, (+38 048) 770-18-61.

Председатель правления центра «Мигдаль»Кира Верховская .


Dr. NONA Всемирный клуб одесситов Еженедельник "Секрет"